Виртуальная война:

Вчера утром я проснулся и услышал следующую историю: ночью объединённая оперативная группа США «Южное копьё» начала наземное вторжение в Венесуэлу. В ходе дерзкого рейда, которому предшествовали разрушительные авиаудары по ключевым объектам, операторы SFOD-D проникли в Каракас на вертолётах, попав под огонь противника. С помощью газовых резаков они преодолели несколько уровней защиты «тяжело укреплённой военной крепости» президента Николаса Мадуро, похитили его вместе с женой и успешно эвакуировались из города. Чтобы добавить к ране оскорбление, мавзолей Уго Чавеса был уничтожен американским авиаударом. Reuters сообщило, что вице-президент Делси Родригес бежала в Россию. Циркулировали слухи о том, что правительство Мадуро рухнуло. Широко распространялись видеозаписи венесуэльцев, празднующих падение режима на улицах. Представители оппозиционной диаспоры с нетерпением ожидали назначения кандидатуры, которую США предпочли на замену Мадуро — недавнего лауреата Нобелевской премии Марии Корины Мачадо.

На пресс-конференции в полдень по восточному времени Трамп раскрыл подробности: по его словам, операция была подобна тому, чего не видели со времён Второй мировой войны. Венесуэльцы ждали американского нападения, «знали, что мы идём», и находились «в состоянии готовности». Поразительно, но ни один американский солдат и ни одна единица военной техники не были потеряны.

Затем он описал общую картину. США теперь будут «управлять» Венесуэлой — по крайней мере, до проведения выборов. Американские нефтяные компании потратят миллиарды на ремонт и восстановление венесуэльской нефтяной промышленности. Мадуро будет судим в американских судах по различным уголовным обвинениям (в основном, связанным с наркоторговлей).

К середине дня этот нарратив утонул в болоте из противоречий. Боливарианский флот, по-видимому, не понёс никаких потерь, и даже венесуэльские ВВС, кажется, остались нетронутыми. Видеозаписи, снятые в Каракасе во время рейда, не показывали никакого сопротивления: американские вертолёты зависли на месте в зоне досягаемости стрелкового оружия, полностью уязвимые для тысяч российских ПЗРК «Игла» и зенитно-ракетных комплексов малой дальности, имевшихся у Венесуэлы.

Оказалось, что Делси Родригес вовсе не в России — она появилась в видеообращении к миру из Каракаса. Ещё более странно, что она подтвердила верность Мадуро и потребовала его освобождения. Учитывая, что Трамп выделил именно её, а не Мачадо, как вероятного временного президента Венесуэлы, это трудно поддавалось осмыслению. Ряд венесуэльских региональных губернаторов выпустили видеообращения в поддержку Мадуро, как и венесуэльские военные. Кадры ликующих по поводу падения Мадуро венесуэльцев оказались записями представителей диаспоры в Майами и Буэнос-Айресе, а сами венесуэльцы внутри страны начали протесты в поддержку Мадуро.

Объекты, предположительно уничтоженные американскими авиаударами, включая военные казармы и гробницу Уго Чавеса, всё ещё стояли и, по-видимому, не были повреждены. Российские зенитно-ракетные комплексы «Бук» на авиабазе «Ла Карлота» действительно были уничтожены, но они месяцами стояли на том же месте и, судя по всему, были без расчётов.

К вечеру начала вырисовываться более чёткая картина. Рейд, который проходил в том, что должно было быть крайне оспариваемым воздушным пространством, и которому предшествовала минимальная или практически несуществующая кампания подавления ПВО, мог бы быть возможен только в том случае, если венесуэльские военные получили приказ не вмешиваться. Мадуро, который с 2024 года вёл переговоры с США о контролируемой передаче власти, либо был предан всей венесуэльской властной структурой, либо сдался добровольно, и, по-видимому, вообще не находился в «крепости» в момент рейда.

Самое странное, что предполагаемая операция по смене режима, похоже, не изменила венесуэльский режим вообще. Партия Мадуро, PSUV, остаётся у власти в стране, и в настоящее время в Венесуэле нет никакого военного присутствия США. Как США будут «управлять» страной в этом сценарии — неясно, и Марко Рубио уже публично отказался от этой идеи. На своей пресс-конференции Трамп заявил, что нефтяное эмбарго против Венесуэлы останется в силе.

Энтузиазм, наблюдавшийся в американских СМИ, уже начал угасать — по мере того, как комментаторы безуспешно пытаются осмыслить ситуацию. Джон Болтон быстро написал статью в Telegraph, сетуя на то, что отстранение Мадуро является «пустой победой». Эллиот Абрамс заявил в интервью изданию Бари Вайсс The Free Press, что он надеется, что отказ назначить Мачадо — «всего лишь сбой».

Хотя у нас пока нет информации о том, какую именно сделку венесуэльцы заключили с США, — а сделка определённо была заключена — на данный момент очевидно, что эта операция была скорее символической, и представляет собой ещё один пример того, что мы будем называть «виртуальной войной». Хотя во всех войнах присутствуют значительные элементы пропаганды и мифа, виртуальная война переходит в нечто существенно иное. Восприятие конфликта, задуманное его создателями, — это не искажённая версия реальности; это нечто, полностью от неё оторванное. Обе номинальные стороны конфликта могут сотрудничать для создания этой фикции, а исход может быть решён заранее. Это художественное произведение, полностью сфабрикованный нарратив, и о лежащих в основе событиях едва ли можно сказать, что они вообще произошли.

«Это было невероятное зрелище», — сказал Трамп в субботу. «Если бы вы видели, что произошло... я смотрел на это буквально так, как будто смотрел телевизионное шоу». (BBC)

В этом смысле виртуальная война выходит за рамки даже бодрийяровской концепции гиперреальности. Хотя война в Заливе «не состоялась» в системе координат Бодрийяра, иракские танки в реальности были уничтожены вместе с находившимися внутри экипажами. В виртуальной войне военные потери не являются строго необходимыми. Минимальное требование — использование боеприпасов, но если всё, что из этого получается, — взрыв на пустом участке пустыни, этого обычно достаточно.

Виртуальная война становится всё более распространённой. Она помогла положить конец так называемой 12-дневной войне, когда иранцы и американцы сотрудничали, чтобы устроить представление для мировой аудитории. США нанесли удар по ядерному объекту в Фордо, вероятно — без какого-либо эффекта, а иранцы ответили беспрецедентным прямым баллистическим ракетным ударом по американским объектам на авиабазе Аль-Удейд. Обе стороны, по-видимому, заранее предупредили друг друга, и жертвы были либо минимальными, либо отсутствовали вовсе. До обмена ударами по Фордо и Аль-Удейду израильские атаки на Иран носили крайне виртуальный характер. Предполагаемые авиаудары оказались ударами беспилотников с участием команд внутри страны или из Азербайджана. Уничтоженные иранские транспортно-пусковые установки в действительности оказались макетами. Убитые бойцы КСИР впоследствии появлялись живыми и здоровыми.

Аналогичным образом операция «Страж процветания» деградировала до виртуального боя — американские силы в регионе неоднократно бомбили объекты, которые уже были уничтожены саудовцами в 2015 году, и атаковали скопления случайных мирных жителей, которых изображали как группы хуситских боевиков. Операция также завершилась характерным для виртуальной войны образом: её заявленные цели остались неопределённо невыполненными, а «Ансар Аллах» продолжила атаковать цели в Красном море и Израиле.

Прелюдии к современной виртуальной войне существовали и раньше. В 2003 году ЦРУ массово подкупило иракских генералов, чтобы те сложили оружие. Убийство Усамы бен Ладена после многолетней охоты также изображалось как виртуальное событие: по существу безрисковая операция против беззащитного бен Ладена, проведённая в сотрудничестве с Пакистаном, была возвышена в СМИ до дерзкого, высокорискового рейда на враждебной территории.

Воздействие виртуальной войны на целевые группы населения — странное. Различные фракции уходят с совершенно противоречивыми впечатлениями о событиях, в отличие от массовой веры в единый пропагандистский нарратив. Базовые факты быстро забываются или не проникают в массовое сознание. Несмотря на очевидную предварительную планировку, нарративы виртуальной войны обычно путаные и сумбурные — возможно, намеренно. Публичные заявления администрации Трампа после венесуэльской операции находятся на грани непостижимости, поскольку различные фигуры выдают поток несовместимых мотиваций.

Сочетание одних только нарративов, озвученных Рубио и Трампом за последние 24 часа, приводит к трясине непроницаемых рассуждений. США теперь «управляют» Венесуэлой или нет? Была ли эта операция ради блага венесуэльского народа? Для поддержки «демократии»? Шла ли речь о нефти, наркотиках или контроле США над своей сферой влияния? Была ли это попытка помешать России, Китаю, Ирану или даже «Хезболле» закрепиться в Западном полушарии? Американские союзники в Европе отреагировали с каким-то деморализованным отсутствием связности, пытаясь вписать операцию в моральные рамки, которые они проецировали на войну на Украине последние четыре года.

Погружение американских военных операций в сферу виртуального можно, вероятно, объяснить ослабеванием американской мощи и политическим отвращением к потерям. Хотя война на Украине приобретает аспекты виртуальности — комментаторы недавно публиковали многомесячной давности карты, игнорируя реалии на поле боя, — сам конфликт самоочевидно невиртуален в силу готовности обеих сторон нести значительные жертвы в погоне за победой. Для сравнения, американская виртуальная война характеризуется проекцией образа готовности к риску и силы поверх совершенно необязывающей и избегающей риска реальности.

Вероятная основная цель венесуэльской операции состояла в том, чтобы послужить предупредительным выстрелом для потенциально суверенных государств в Западном полушарии. Это легко доказуемо благодаря многочисленным публичным предупреждениям администрации Трампа руководству Кубы и Колумбии после «похищения» Мадуро. В случае успеха виртуальная операция будет крайне экономичной: минимальные расходы, отсутствие жертв и практически нулевой риск с начала кампании против предполагаемых наркоторговцев до момента, когда американские вертолёты покинули Каракас.

Проблема виртуальной войны в том, что она может быть успешной лишь до тех пор, пока намеченная цель (которая никогда не является фактическим со-участником боя) принимает искусственный фасад за реальность. Не увидит ли, к примеру, кубинское руководство насквозь очевидно заранее спланированный спектакль? Даже внутренняя американская аудитория уже, похоже, сбита с толку. Операции вроде Фордо и «Стража процветания», по-видимому, выпали из общественного сознания из-за трудности их осмысления после последующих событий.

Те, кто обрёл политическое сознание в эпоху «Войны с террором», в равной степени озадачены. Ожидая многолетнего болота с массовыми жертвами, как в Ираке, мы вместо этого столкнулись с непонятным двухчасовым побочным шоу, в котором было убито, возможно, всего 40 венесуэльцев. Победа была провозглашена, несмотря на то что ситуация осталась принципиально неизменной. Этим утром Марко Рубио заявил, что США вообще не будут управлять Венесуэлой, а будут добиваться «изменений» через нефтяную блокаду. Это именно статус-кво. И как США могут установить блокаду на нефть, которую они только что украли и присвоили себе?

Остаётся ещё много вопросов без ответов относительно «Абсолютной решимости» — так Пентагон назвал операцию. Какова была точная природа сделки, которую венесуэльцы заключили с Трампом? Есть ли сотрудничество между Родригес и США? Была ли какая-либо реальность за обещаниями Трампа о захвате нефтяной отрасли американскими компаниями и «миллиардах» долларов инвестиций в Венесуэлу? Если это событие столь же виртуально, как кажется на основании имеющейся у нас информации, на эти вопросы, возможно, никогда не будет дано явного ответа. Вместо этого событие просто потускнеет, оставаясь в вечном состоянии непроницаемости, непостижимое и не поддающееся разбору, пока в значительной степени не будет забыто.