История российской военной разведки и тема устройства ГУ ГШ до революции не слишком обласкана вниманием, оставаясь уделом специалистов. А между тем, эта тема представляет большой интерес. «Лиминаль» в рамках своего направления изучения имперских институций, государственных механик и личных факторов этим текстом делает зачин для углублённого погружения в тематику.
Знаменитую «линию Маннергейма» специалисты нередко именуют «линией Энкеля» — по имени её создателя.
Финский швед Оскар Карлович Энкель был офицером Российской Императорской Армии, играл важную роль в структуре Главного Управления Генштаба, отвечая за разведку и контрразведку. В этой сфере его положение было крайне весомым.
Оскар Карлович проделал путь от высокопоставленного офицера русского Главного управления Генерального штаба (ГУГШ) до главы Генерального штаба Финляндии. Его служебный путь, пролегавший из Петербурга через Италию, Сербию, Грецию и Турцию в Финляндию, и станет предметом нашего интереса.
Линия Энкеля
Оскар Энкель учился в русской Академии Генерального штаба. В то время долговременную фортификацию там преподавал военный инженер, профессор генерал-майор Нестор Буйницкий.
Его яркие лекции надолго остались в памяти слушателей. Борис Шапошников (генштабист, ставший советским маршалом) в конце жизни вспоминал, как на одной из лекций Нестора Буйницкого присутствовал бывший тогда военным министром Владимир Сухомлинов. В этой сцене обозначился серьёзный конфликт внутри военной элиты. Дело в том, что Буйницкий на лекциях излагал точку зрения прямо противоположную той, которой придерживался Владимир Сухомлинов. Если министр предлагал упразднить Варшавскую и несколько других крепостей, прикрывавших западные границы России, то фортификаторы вроде Буйницкого с этим были категорически не согласны. Между последователями фортификационной школы, с одной стороны, и Сухомлиновым, поддержанным некоторыми генштабистами тлели острые противоречия.
Безусловно, учась в академии, Оскар Энкель впитал многие идеи и наработки русской фортификации — недаром он создал одну из самых известных фортификационных линий в мире. Да, чаще всего пишут, что при строительстве линии Маннергейма учитывался английский, немецкий, бельгийский и французский опыт — это, конечно, так, однако это верно прежде всего для сооружений уже более позднего периода: конца 1920-1930-х гг. Энкель же начал возведение линии куда раньше, и, по всей видимости, именно с опорой на свой служебный и академический опыт.
Часто в советской историографии и справочной литературе встречается заблуждение, будто строительство «Линии Маннергейма» происходило в 1927-1929 гг. В свою очередь финские специалисты и современные российские историки вносят коррективы: ставший начальником Генштаба Финляндии бывший русский генштабист Оскар Энкель стал создавать фортификационные сооружения на Карельском перешейке уже в 1918 году.
Действительно по инициативе Энкеля создание фортификационных сооружений началось уже в 1918—1919 годах. В 1920—1924 гг. оно продолжалось, и к конце периода уже было возведено 168 бетонных фортификационных сооружений.
В сентябре 1924 года Оскар Энкель вышел в отставку, и вследствие этого строительство укреплений прекратилось. Возобновили его лишь несколько лет спустя: как раз уже по инициативе другого финского шведа — Карла Густава Эмиля Маннергейма.
По-видимому, «маннергеймовский» этап строительства начался в 1927 году, и продолжался активно в 1932-1939 гг.
Так что, констатируем: именно Оскар Энкель был первым руководителем и инициатором строительства укреплений между Финляндией и Россией, уже захваченной революционными вихрями. Именно Энкель, руководивший Генштабом Финляндии, в 1918 году начал физическое отгораживание от советской России.
Но кто таков Оскар Энкель? Какое прошлое было у него за плечами? Личность Оскара Энкеля действительно незаурядна и достойна внимания. Причём как в смысле талантов и яркости, так и в смысле неоднозначности и неясности сыгранной этим человеком роли.
Финские шведы
В России XIX-XX столетий проживало немало шведов, и прежде всего компактная, но влиятельная группа финских шведов. Это шведские аристократы, имевшие власть, собственность, активы и статус на территории Финляндии, шесть веков входившей в состав Шведского королевства. Будучи военно-социальной элитой, шведы господствовали в Финляндии над финской крестьянской массой. Шведы руководили военно-административным аппаратом, шведы собирали налоги и распределяли средства, шведы доминировали в этой стране веками.
Присоединение Финляндии к российской короне после русско-шведской войны 1808-1809 гг. создало новую реальность для финских шведов. Веками эта общность играла крупную политическую роль, будучи завязана на шведскую корону. Отныне они, не порывая вековых связей с Уппсалой и Стокгольмом, получили возможность играть на российском поле, при этом надёжно обеспечив свои активы в Финляндии.
Более того: мнение, будто Финляндия тогда вошла в состав России — излишнее упрощение, которое приводит нас к упущениям и ошибкам. Корпоративность финских шведов ничем не было нарушена, а Финляндия не входила в состав России — она вошла в унию. Российский государь подписал на Боргосском сейме корпоративный договор о том, что он является одновременно императором России и великим князем финляндским, и что «финляндцы» (и в первую голову финские шведы) обязуются служить ему как финскому государю. Финские шведы оставались привилегированной корпорацией, а Финляндия обладала собственными сеймом, армией, валютой, банком и т.д. Правда, во второй половине XIX века имперские власти взяли курс на мягкую и постепенную интеграцию страны. Была распущена армия, вводились некоторые ограничения, и это вызывало огромное недовольство финских шведов и финнов, к началу XX века местами дошедшую до остервенелого и агрессивного противодействия. Впрочем, из положение тем не менее оставалось крайне привилегированным, а Финляндия сохраняла огромную автономию. Впрочем, тема Финляндии и финских шведов станет предметов отдельных материалов, которые мы скоро опубликуем. Сейчас лишь отметим вышесказанное и подытожим: составляя подавляющую часть финляндской элиты, шведы стремились сохранить свой высокий статус, и служба престолу (с высоким уровнем кооптации во властные круги имперского центра), включая офицерскую службу, предоставляла для этого возможности.
Финские шведы служили петербургскому престолу, но получали за это немалые привилегии: места в гвардии и при дворе, возможность владения военными заводами и крупным бизнесом, представленность во власти и т.д.
При этом нередко в среде финских шведов бытовало высокомерное и иногда даже презрительное отношение к русским. Те из шведов, кто мечтал о «независимой», а ещё лучше шведской Финляндии, подчас в мегаломански заносчивой и мрачно-горделивой манере видел в русских неких «варваров», а в богатой и дающей возможности России — «дикую страну».
Конечно, подобные оценки были присущи далеко не всем финским шведам, но тем не менее имели заметное распространение. Однако необходимость интеграции в российский истеблишмент никто не отменял, и финские шведы заняли весьма влиятельные позиции, в чём им весьма помогал пакет широких преференций.
Интеграционные усилия России вызывали в среде финских шведов изрядное раздражение и даже сопротивление, отчего многие представители шведской аристократии Финляндии занимали открыто антирусские позиции. К примеру, если Густав Маннергейм служил в русской гвардии, то отец будущего маршала ещё в юности отметился антирусскими выпадами. Карла Роберта Маннергейма прославил скандал с поставленной им студенческой пьесой Ditt och datt («Ваш и наш»), имевшей антирусскую направленность. В скандальной постановке заметную роль играл и другой финский швед Леопольд Мехелин — будущий сооснователь фирмы Nokia. Впоследствии, кстати, этот самый Мехелин вместе с продолжавшим отцовское дело графом Карлом Эриком Маннергеймом (банкиром, старшим сыном автора пьесы и соответственно старшим братом будущего маршала) входил в руководство антирусской организации с очаровательным названием «Кагал» (да-да, именно тот самый). Организация ставила целью через пропаганду, саботаж и диверсии добиться независимости Финляндии от русских. Для русских имперских властей это были опасные экстремисты. Недаром, старший из братьев Маннергейм подвергся высылке из России, после чего превосходно устроил свои дела в Швеции. К слову, в 1905 году в Стокгольме именно банкир Карл Эрик Маннергейм предоставил свой дом спешившему из эмиграции на революцию в Петербург Владимиру Ульянову-Ленину (очень кстати имевшего большое шведское родство).
Тем не менее: в отличие от этих людей большинство финских шведов сохраняли формальную лояльность престолу. Впрочем, иногда за ней скрывались отнюдь не лояльные взгляды и действия. Однако имперские власти зачастую не видели в финских шведах враждебного элемента и доверяли представителям шведских элит Финляндии крайне ответственные позиции, о чём свидетельствуют как история Маннергеймов или Нобелей, так и многих других. И прежде всего история семьи Энкелей, члены которой скорее играли роль «медиаторов» между финско-шведской элитой, алчущей независимости, и российскими властями, стоящими за сохранением status quo.
Впрочем, именно в начале XX столетия, с усилением антиправительственной агрессии в Финляндии, эта проблема русское руководство стала беспокоить всё больше. В этой связи стали предприниматься определённые шаги для регулирования численности и влияния офицеров-инородцев из нелояльных общностей. Однако стоит признать, что это были довольно редкие случаи, а самые подобные меры были довольно запоздалы.
Казалось бы, многолетняя служба в метрополии, полное проникновение в стихию русского языка и культуры, полноправная принадлежность к узкой корпорации высшего офицерства России могли привести к постепенному обрусению и даже смене идентичности. С частью финских шведов это происходило, однако более типичной была всё же иная картина: сделавшие карьеру в России, достигшие высоких чинов и званий офицеры возвращались в Великое княжество, к которому оставались привязаны корнями (собственностью и положением).
Так произошло и в случае с отцом нашего героя Карлом Энкелем: генерал-майор, прослуживший много лет в России, в 1885 году он переместился по собственной просьбе в Финляндию, получив назначение на должность директора кадетского училища в Фридрихсгаме. Причиной его возвращения стало желание дать детям образование именно в Великом княжестве Финляндском.
Семья и начало карьеры
Оскар Энкель родился в военной семье.
Его дед, Карл Густав Энкель, уже через три года после заключения Фридрисхгамского мира, по которому Великое княжество Финляндское отошло к России, поступил на военную службу, дослужившись до полковничьих погон. Из его шести сыновей три также выбрали военную карьеру, и два из них, Карл и Николай Энкели, стали генералами. Старший из этих двух генералов, Карл (1839-1921), и был отцом нашего героя.
Женой генерала Энкеля была дворянка из обрусевшего польского рода Брониковских, родным языком которой был русский. Карл Энкель-старший владел русским и родным шведским.
Карл Энкель прошёл классический путь финляндского офицера русской службы: окончил кадетское училище в Фридрихсгаме, служил в различных элитных подразделениях русской армии, участвовал в русско-турецкой войне, многие годы жил в Петербурге, а затем в 1885 г. переехал в Финляндию со всей семьёй, которая уже включала четырёх сыновей и дочь.
Кстати сказать, брат Оскара, Карл Карлович Энкель, быстро поднялся до должности директора-распорядителя акционерного машино- и мостостроительного общества, а также занял пост заместителя председателя финского Союза работодателей. Имевший многочисленные связи Карл Энкель стал председателем финского представительства Экспертной палаты России. В этом качестве он позднее участвовал в переговорах по развитию русско-финских торговых связей с русскими промышленниками и представителями властей. Так что, связи и положение Энкелей были весьма солидны.
Генерал Энкель с тех пор возглавлял Финляндский кадетский корпус в городе Фридрихсгам (ныне Хамина). Этот корпус и окончили сыновья Карла Энкеля — старший Карл и младший Оскар. К слову в этом же кадетском корпусе под руководством Карла Энкеля учился и молодой Карл Густав Эмиль Маннергейм, будущий маршал и президент Финляндии. Правда, он был заметно старше Оскара.
После завершения в 1897 г. учёбы с отличием Оскар Энкель в поисках карьерного продвижения должен был покинуть Финляндию, и долгое время его служба будет проходить в Петербурге. В чине подпоручика, а затем поручика молодой офицер служил в 1897—1900 годах в Лейб-гвардии Семёновском полку.
Гвардейская среда для Энкелей была крайне благоприятна. Уже упоминавшийся брат Оскара Карл Йохан Энкель, служивший с 1896 по 1899 годы в Измайловском гвардейском полку, рисовал такую картину:
«К офицерскому кругу, который не был гомогенным, относились многие офицеры балтийского происхождения, поляки, литовцы, грузины и т. д., и русский национализм не проявлялся ни в малейшей степени. Иногда случалось, что кто-то из истинно русских к всеобщему удовольствию начинал подсчитывать, сколь многочисленно нерусское большинство, сидящее за завтраком. Дружеский дух офицерства был безупречным».
Этот дружеский корпоративный дух гвардейцев работал и годы спустя. А Карлу пригодятся гвардейские связи. Занимаясь деловыми отношениями между Россией и Финляндией, Карл будет иметь отличные связи в среде русской аристократии, в военном министерстве и в гвардии, а также в русских, шведских и финских деловых кругах. Неудивительно, что в 1917 году, когда Временное правительство сместило прежнюю русскую администрацию в Финляндии, то Энкели оказались при деле. В апреле Временное правительство утвердило назначение статс-секретарём Финляндии именно Карла Карловича Энкеля. В этом качестве он, по собственным словам, занимался «довольно неблагодарным делом взаимного сближения России и Финляндии», пожелания о котором высказывало Временное правительство. Далее Карл Энкель станет главой МИД Финляндии, будет представлять страну в Париже и при Лиге наций. Что же до героя этой статьи, то Оскар Энкель официально окажется на финской государственной службе позднее брата, в 1919 году. Однако вернёмся в начало XX столетия.
Юный Оскар живёт в Петербурге. Он вращается в гвардейских кругах — с их формальными ограничениями, но блестящим образом жизни и самыми высокими связями. Гвардия — залог отличной карьеры.
Отметим некоторые бытовые детали, и прежде всего адреса — если вы знаете места, то лучше начинаете представлять операционный простор людей, о которых идёт речь.
В годы службы в Семёновском полку [Загородный пр., Звенигородская ул. и окрестности] жил неподалёку от казарм — на набережной реки Фонтанки в доме № 120.
Позже он переехал в Литейную часть, разместившись в доме № 10 в Сапёрном переулке.
Значительно позднее, в годы службы в Генеральном штабе, Энкель переедет на близлежащие дома: сперва на Виленский переулок, №3, а далее на Пантелеймоновскую (ныне — Пестеля) улицу, в дом № 14.
Надо отметить, что карьерный взлёт у Энкеля вышел каноничный, а ответственная служба в Генштабе сулила большие перспективы.
Генштабист и военный разведчик
В 1900 году Оскар поступил в Академию Генерального штаба — ключевое военно-учебное заведение Империи. Успешное окончание Академии причисляло офицера к интеллектуальной элите русской армии. Причисление к числу офицеров Генштаба (даже без должности собственно в ГШ) обеспечивало доверие командования и служебную работу над задачами высокого уровня.
В 1904 году развернулась Японская война. Перспективного капитана Энкеля отправили на театр военных действий и назначили в штаб 2-й Маньчжурской армии. Капитан служил обер-офицером для поручений при командующем, генерале О. К. Гриппенберге.
После войны Энкель приступил к службе в Генеральном штабе. Причём, не абы где, а в Главном Управлении Генштаба и в управлении генерал-квартирмейстера ГШ (оперативном управлении — по современной терминологии). На протяжении следующих нескольких лет последовательно повышаясь в чинах (подполковник, полковник), Оскар Карлович достиг должности помощника делопроизводителя 5-го делопроизводства части 1-го обер-квартирмейстерства Главного управления Генерального штаба (ГУГШ). Эта комбинация служебных терминов означала, что отныне Оскар Энкель — ни много, ни мало — один из руководителей военно-разведывательного ведомства России.
5-е делопроизводство было новым подразделением, которое возникло в результате проведённой в 1905 году реформы Генштаба. К нему перешли оперативно-добывающие функции разведки. Пятое делопроизводство входило в состав центрального органа разведки и планирования — Отдела генерал-квартирмейстера (Огенквар) ГУГШ. Позднее, с 1910 года 5-е делопроизводство оказалось преобразовано в Особое делопроизводство в составе Отдела генерал-квартирмейстера. И вот Оскар Карлович оказался тут на ключевом посту.
Непосредственным начальником Энкеля был выбравший его в помощники Николай Августович Монкевиц — ещё одна прелюбопытнейшая и трагичная фигура. Монкевиц был одним из ключевых руководителей русской разведки, и его имя оказалось овеяно тайнами. Николай Августович наживёт врагов, будет вести широкую разведывательную работу, в будущем станет крупным «белым» офицером. Монкевиц станет соратником генерала Кутепова, на него обрушатся обвинения в работе в ОГПУ и личные несчастья, и Монкевиц в середине 1920-х покончит с собой. Но это будет позднее.
А пока вместе с Монкевицем полковник Энкель входит в число наиболее информированных людей России. По крайней мере в сфере военных тайн, знаний военно-стратегического характера и на поприще разведки и контрразведки.
Восточное направление
На первых порах Энкель отвечал за восточное направление. Тут весьма любопытна тема разведывательной экспедиции нашего старого знакомого барона Карла Густава Маннергейма в Северный Китай под видом путешественника-фотографа.
Жизненные пути Маннергеймов и Энкелей неоднократно пересекались. Кое-что уже было сказано, кое о чём я умолчал. К примеру, что именно отец Энкеля, возглавлявший Фридриксхамнский кадетский корпус, где учился Маннергейм, в своё время исключил Маннергейма из училища за скверное поведение. Как уже говорилось, Оскар был ещё мальчишкой (он моложе Маннергейма на 11 лет). Однако в более зрелые годы Энкель и Маннергейм, служившие в гвардейских частях императорской армии, не упускали друг друга из вида.
В 1906 году началась двухлетняя разведывательная экспедиция барона Маннергейма в Северный Китай. Полковнику, вооружённому камерой «Кодак» предстояло под видом праздного шведа-фотографа преодолеть более 3-х тысяч километров, нанести их на карту и собрать огромный объём разведывательной информации. Всё это было сделано.
Крайне любопытно, что вся эта операция была задумана и осуществлена именно тогда, когда Оскар Энкель отвечал за восточное направление военной разведки. Исследователь Марина Витухновская допускает, что идея направить Маннергейма в Китай в качестве разведчика принадлежала Оскару Энкелю — по крайней мере, он был к этому причастен и шведы без сомнения взаимодействовали при подготовке операции.
В 1910 году сам Энкель совершил инспекционную поездку на Дальний Восток, составив доклад, который характеризует деятельность тогдашней русской агентуры в дальневосточных странах, а также осуществляемую российскими военными властями на Дальнем Востоке собственную разведывательную деятельность.
Западное направление
Постепенно Энкель обращает всё большее внимание на западный фланг: интересна его обширная переписка с русским военным агентом в Австро-Венгрии полковником М. И. Занкевичем за 1912 г. В письмах к Занкевичу полковник излагал требования по созданию широкой русской агентурной сети за границей и свои представления о предпочтительных качествах привлекаемых на службу агентов. Среди прочего, в переписке содержатся и материалы о вербовке конкретных агентов в Австро-Венгрии, в которой активно участвовал лично Энкель. Оскар Карлович также руководил деятельностью отдельных агентов, иногда даже «через голову» коллеги. Словом, полковник Энкель был допущен в святая святых имперской разведки, получил допуск к военным секретам страны.
Опыт на австрийском направлении дал плоды, и к началу Первой мировой войны Оскар Карлович Энкель считался одним из лучших специалистов по вооружённым силам Австро-Венгрии.
Характеристики у Оскара были блестящие. Например, в 1913 году в его аттестационном листке Николай Монкевиц писал следующее:
«Полковник Энкель является офицером исключительных служебных качеств; при громадной работоспособности и настойчивости, очень широком кругозоре, он должен быть признан талантливым исполнителем всех поручаемых ему работ, в особенности организационного характера, что он вполне доказал выполнением в минувшую зиму в короткий срок чрезвычайно важной и ответственной задачи в области военной разведки.
Вполне здоров. В работе неутомим. Получил прекрасное общее и военное образование. Очень начитан. Свободно владеет французским, немецким, английским и шведским языками.
Нравственных качеств безупречных. Очень строг к себе. Товарищами очень любим и уважаем. Отличается большим тактом; обладает прекрасным светским воспитанием.
<…> Достоин выдвижения вне очереди на должность военного агента».
И Энкель станет военным агентом — в 1914 году. Но прежде, чем речь зайдёт об этом, обратимся к другой важнейшей проблеме — неоднозначным свидетельствам об Оскаре Карловиче.
Но о чём же гласят эти свидетельства? О них, о сослуживцах Энкеля, о женщинах, о каникулах в Риме и всём остальном — ещё 30 тысяч символов шпионско-штабного боевика — доступные только для Лиминалиев.