Пока основная масса обозревателей сосредоточена на обстрелах Дубая, блокаде Ормузского пролива и перекидывании ракетами между Тегераном и Тель-Авивом, Ирак остаётся тёмным пятном на карте. Хотя именно здесь обеим сторонам конфликта удалось приобрести проверенных союзников и верных прокси за предшествующие эскалации годы. Не будет преувеличением сказать, что сейчас Ирак, разделённый на арабскую часть и регион Курдистан, становится главным ключом к любым попыткам перевести воздушную операцию в полноценный наземный конфликт.
В уже далёком 2019 году Военный колледж Армии США выпустил достаточно объёмную монографию, посвящённую Иракской войне, длившейся с 2003 по 2011 год. Кроме всего прочего, отставные американские полковники высказывали считающееся сегодня очевидным мнение, что единственным безусловным победителем американской кампании в Ираке стал Иран. Почти не прилагая собственных усилий, Исламская Республика получила от американцев целый мешок подарков: от мёртвого Саддама, который был перманентной костью в горле у иранской революции, до огромной армии иракских шиитов, закалённых в боях с США и «Аль-Каидой». Не будем забывать и о возможности наконец покончить с вооружёнными отрядами оппозиции, традиционно базировавшимися под крылом у Саддама и доставлявшими определённые хлопоты иранскому режиму.
Другой безусловно выигравшей стороной, о которой вспоминают реже, оказались иракские курды во главе с кланами Барзани и Талабани. Две крупнейшие партии — «Демократическая партия Курдистана» и «Патриотический союз Курдистана» — вошли в состав Временного иракского правительства, закрепили де-факто существовавшую курдскую автономию в Конституции и, самое главное, заполучили пост президента Ирака. Пост во многом церемониальный, но символический. Впервые в новейшей истории пусть и формальным, но главой арабского государства становился курд. Более того, в сложившейся неформальной системе конфессионального распределения этот пост за курдами закреплялся. Между собой курды поделили власть следующим образом: за ДПК и Барзани закреплялся пост президента Курдистана, а за ПСК и Талабани — пост президента Ирака.
Сами курды условно делят территорию своего проживания на четыре части по числу сторон света и контролирующих их государств:
- Рожава — Запад — известная всему миру попытка построить советскую власть на северо-востоке Сирии;
- Бакур — Север — турецкий Курдистан, именно здесь начинала свою партизанскую войну Рабочая партия Курдистана;
- Башур — Юг — Иракский Курдистан и единственная успешная попытка создать автономию;
- Роджилат — Восток — Иранский Курдистан — главная точка протестной активности в Иране.
В каждой части есть формально свои собственные политические партии в широком ассортименте, но за вычетом маргинальных нацистов и интегрированных в международные террористические организации исламистов их можно разделить на три крупные группы.
Первая из них — Демократическая партия Курдистана во главе с кланом Барзани. Старейшая из основных курдских партий, основанная в Багдаде в 1946 году. По иронии судьбы, была образована как аналог Демократической партии Иранского Курдистана, где в тот год доживала свои последние месяцы Мехабадская республика — советская попытка разыграть курдскую карту в оккупированном Иране. Мустафа Барзани — предводитель одноимённого клана и главнокомандующий Мехабадской республики — будучи формальным главой ДПК со дня основания, вернулся в Ирак и лично принял руководство партией только в 1958 году. Где он был эти десять лет? В СССР, где вместе со своими офицерами проходил спецобучение в советских военных училищах. За свою длинную жизнь ДПК успела сменить множество союзников: Советский Союз, шахский и уже исламский Иран, США, Израиль, Турцию и даже Саддама Хусейна, которого никогда нельзя было обвинить в любви к курдам. Как видно из этого впечатляющего списка, клан Барзани был готов идти на что угодно и дружить с кем угодно, если это помогало делу независимого Курдистана под руководством Демократической партии. Сегодня их главным союзником остаётся Турция. Кому-то может показаться парадоксальным, учитывая сложные отношения турецкой власти с собственными курдами, но это так. Турция — ключевой для Иракского Курдистана узел нефтеторговли и главный торговый партнёр. Именно турецкие строительные компании превратили Эрбиль из провинциального ближневосточного городка в современный мегаполис с небоскрёбами, элитными жилыми комплексами и развитыми транспортными магистралями. На Турцию приходится 80% курдистанского импорта и 50% от всех иностранных компаний, работающих в регионе. Естественно, такая дружба не бесплатна, и взамен Эрбиль охотно участвует в борьбе турок с повстанцами из Рабочей партии Курдистана, дислоцирующимися в Кандиле и Синджаре. Важными союзниками для Барзани остаются также США и Израиль, к которым в последние годы присоединились Саудовская Аравия и ОАЭ. Так, американские войска, дислоцированные неподалёку от Эрбиля, остаются главными гарантами безопасности автономного региона. А Израиль, в свою очередь, был единственным государством, признавшим референдум о независимости Иракского Курдистана в 2017 году. Таким образом, ДПК — формально главный союзник «коалиции Эпштейна» в Ираке. На практике Эрбиль стал одним из самых успешных городов Ирака не только с помощью инвестиций, но и благодаря десятилетиям мира, когда на фоне полыхающего Ирака Курдистан оставался единственным островком стабильности. Несмотря на продолжающиеся удары Ирана и иракских шиитов по американским и израильским объектам в регионе, лидер ДПК Масуд Барзани и президент КРГ Нечирван Барзани упорно выступают за нейтралитет Иракского Курдистана в идущей войне и не горят желанием отправлять пешмерга отвоёвывать территорию, где их отец и дед уже однажды проиграли персам и англичанам.
Масуд Барзани
Публично позицию нейтралитета разделяет и вторая ключевая партия Иракского Курдистана — Патриотический союз Курдистана (ПСК), отколовшаяся от ДПК в 60-е годы. Идеологически ПСК — левоцентристы, их оплот — Сулеймания, второй по размеру город Иракского Курдистана, известный достаточно свободными для Ирака нравами. Но именно ПСК всю свою современную историю выступает постоянным партнёром Исламской Республики Иран. Когда во время гражданской войны в Курдистане Барзани позвал на помощь саддамовские танки, на помощь Талабани двинулись отряды КСИР. В нынешние же времена до четверти иранских инвестиций в иракскую экономику оседает в подконтрольных ПСК областях курдской автономии. Через Сулейманию идёт основной товарооборот между странами, и развитие владений клана Талабани напрямую завязано на иранскую экономику. В политике из этого проистекает ориентация ПСК на проиранские шиитские партии в иракском парламенте. Но при этом в Сулеймании традиционно располагаются повстанческие группы иранских курдов, объединившиеся в феврале 2026 года в альянс для свержения иранского режима. Сейчас ПСК находится на распутье, когда, с одной стороны, их иранские партнёры давят, требуя ликвидации повстанческих ячеек, а с другой стороны, их неформальные союзники из Рабочей партии Курдистана, с которыми ПСК дружит против ДПК и Турции, эти ячейки прямо курируют и обучают.
Умерший в 2017 году президент Ирака Джаляль Талабани
Если две старейшие парламентские партии, несмотря на декларирование приверженности европейским политическим концепциям, остаются всё же племенными союзами, опирающимися на традиционные владения кланов Барзани и Талабани, то РПК, в свою очередь, является единственным крупным объединением курдов, которое пытается с клановой системой покончить. Второе важное отличие — будучи изначально турецкой партией, РПК не концентрируется на одном регионе, будь то Рожава, где они представлены через партию «Демократический союз», или Иран, где они действуют под флагом «Партии свободной жизни Курдистана (PJAK)». Несмотря на формальный самороспуск РПК в мае 2025 года, партия вместо коллективной сдачи оружия окончательно переформатировалась в зонтичную структуру, объединённую де-юре как Союз общин Курдистана. Ни в иракском Кандиле, ни в езидском Синджаре, ни в сирийской Рожаве связанные с РПК отряды не разошлись по домам, продолжив выполнять собственные боевые задачи. Просто главный вектор работы переключился с Турции на Иран, что, конечно, ставит их союзников из ПСК в крайне неудобное положение. Но радикально левую революционную партию вряд ли серьёзно волнует мнение временных попутчиков из числа социалистических оппортунистов.
22 февраля 2026 года, за неделю до начала полномасштабного конфликта, был сформирован Альянс политических сил Иранского Курдистана. Ключевыми участниками стали PJAK — филиал РПК — и ДПК-И — некогда материнская организация ДПК, а сейчас их младший союзник. К ним примкнули и прочие политические группы иранских курдов, включая осколки «Комалы» и другие малочисленные партии. Сейчас бессмысленно говорить об оттенках этих организаций, поскольку в контексте войны с Ираном они будут действовать как единое целое. У каждой из них, подобно ПСК и ДПК в Ираке, есть собственные регионы присутствия с исторической поддержкой среди местного населения. Альянс — логичное решение, которое объединяет сопротивление в разных провинциях в силу с общим координационным центром.
К концу первой недели марта все ключевые курдские силы оказываются перед уже вторым за год серьёзным вызовом. Американцы, очевидно, хотят получить обратную отдачу от ресурсов, потраченных ими за последние двадцать лет на поддержку курдов, и новость о начале наземного вторжения курдов, опубликованная в западных СМИ, просто немного опередила реальный ход операции. Объединить всех иранских курдов в альянс, безусловно, достаточно сложно, и вряд ли колоссальное количество средств потрачено только для выпуска официальных комментариев. При этом иракские базы группировок, входящих в Альянс, уже подвергаются ударам иранской стороны, намекая на то, что Иран рассматривает членов альянса как участников конфликта вне зависимости от того, будут ли они участвовать в сухопутном вторжении на самом деле. Эрбиль, находящийся в прямой зависимости от Турции, США и Эмиратов, несмотря на декларируемый нейтралитет, уже пострадал от ударов иракских шиитов по своей инфраструктуре и втягивается в конфликт как минимум как основной транспортный хаб для западной коалиции. Сулеймания и Талабани, несмотря на всю свою дружбу и товарооборот с Ираном, который давит на них с требованиями арестов руководства иранских курдов, сталкиваются с другой проблемой — их собственные бойцы «Пешмерга» симпатизируют повстанцам. Многовекторность, которая помогала курдам не просто выживать, но и построить преуспевающий анклав в регионе, известном своей нестабильностью, теперь играет против них самих, и будущее Иракского Курдистана теперь прямо зависит от судьбы Ирана.
Иранский FPV-дрон атакует американскую систему РЭБ/РЭР в иракском Курдистане на границе с Ираном. 5/10, в следующий раз предоставьте объективный контроль и добавьте фонк музыку
