Мы из тех, кто всё поспешно проморгали. Осенью 2025 вышел альбом Дэна Чейни, основателя канувших в лету баттл-рэп площадок SlovoSPB и «Рвать на Битах».
Истории баттл-реперов как музыкантов нередко трагикомичны. Это сейчас по культуре шагает рэп-годзилла Пазнякс, да и Букер на хайпе. А тогда люди иронизировали — «проще заработать на Букере!». Карьера Чейни как рэпера трагикомична вдвойне. Во второй половине бесцветных 2010-х, его альбом ждало кратно большее количество людей, нежели сейчас. Как-никак, видное лицо в хайповом тогда жанре, крёстный отец BPM-батлов на русском, за спиной которого множество крайне техничных выступлений; ещё и рифмовать умеет прикольно, почти поэтично. И вообще, парту Чейни в гимне SlovoSPB на фите с Гнойным респектовал сам ОКСИМИРОН.
Но треков у Дэна было чудовищно мало. Хотя казалось бы — столько возможностей: записываться в хороших условиях, фитовать с десятками знакомых артистов, пушить релизы через сотню знакомых… — и: почти ничего. Уже в первой половине двадцатых творческую копилку Чейни пополнили треки, написанные для онлайн-батлов — иногда эффектные и энергичные, но творческий размах в них существенно сужался. Да и было это уже после пика хайпа. Настолько после, что Чейни успел стать преподавателем истории в школе.
Но вот всё-таки Чейни СДЕЛАЛ: выпустил альбом «Кругосветное путешествие пепла». Если бы годами ранее он релизнул даже что-нибудь плохое и проходное — формального выхлопа было бы гораздо больше, и остаточный хайп сохранялся бы по сей день. Но порой время беспощадно: ведь Чейни сделал что-то интересное уже когда в телеге и ВК осталось 1700 подписчиков, а в Яндекс Музыке релиз обречён собрать 300 лайков.
Семь миров альбома
Концепция такова: лирический герой Чейни стоит у Метафорического КПП. Этот Контрольно-Пропускной Пункт находится на границе прожитых лет его персонажа. Былые годы упаковываются в образ Путешествия, «Кругосветного путешествия пепла». Первые буквы слов чудесным образом совпадают с аббревиатурой КПП. «Кругосветного» и «пепла» — потому что рефлексией этого Путешествия автор, двигаясь по кругу собственной истории, пересобирает себя и рождается заново. Может, метафора жизни как «путешествия» и не особо оригинальна, но оригинален подход Чейни к семи трекам со второго по восьмой. У этих композиций вайб семи разных частей света, разных культур; биомов, если угодно. А первый и девятый треки скорее играют роль концептуальных intro и outro.
Трек «Я» пропитан вайбом индийского буддизма, словно Big Baby Tape согрешил с поздним Оксимироном. Начинается за упокой, но кончается за здравие. Лирический герой философски умничает о том, что жизнь — боль: не жди ничего хорошего, даже «тебя»-то и нет на самом деле («так называемое „я“ — это защитная реакция»). Депрессивный дискурс современности сам по себе силён, а здесь у него ещё и появляется внушительная надстройка — если сам голос Будды в депрессии, как уж тут не поверить? Но, внезапно, лирический герой бунтует. Да, он скучновато констатирует в припеве — «внутренний ребёнок открывает глаза, и первый его крик — „почему меня наказали?“», — но именно крики «внутреннего ребёнка» вдруг начинают перекрывать голос Будды. Лирический герой принимает себя и своё решение «играть от первого лица»: собственно: от «Я». «Я есть тот, кто меня наказал» — подытоживает он. И начинает свой долгий путь домой.
Путь оказывается нелёгок. На нём рождается трек «Мясо», насыщенный энергичным африканским вайбом. Судьба, на которую таки согласился лирический герой, оказалась «танцем жизни под диском красным». Цивилизация — та ещё Африка: за её ширмой — привычная борьба за выживание, битва мяса за мясо.
С этим герой более-менее свыкается, но вдруг сочиняет «Гернику» с испанским вайбом. Здесь он злится и печалится по поводу неурядиц дружбы как явления. Боль от всевозможных ножей в спину от родных «амиго» во время всяческих братских «коррид» усиливает соседство с образом гражданской войны, навеянным «Герникой» Пикассо. Кстати, трек — редкий пример того, что душные словосочетания вроде «союзнический договор» в рэпе всё-таки могут звучать уместно.
А ещё в колесо сансары вставляет свои палки Рутина. Тут-то и начинается ОНО: танцевальный «Б.Д.С.М.». Немецкая маршевая песня в первых же секундах трека с таким названием, — не, так только Чейни может. Ну или Рамштайн. И все, кто выкупили влияние эстетики немецкого нацизма на порнографию. Трек — классический дисс на бытие another brick in the wall, «деталью механизма»: на рабочую бытовуху, рабство у рутины, «есть чтобы работать, работать чтобы есть». Но всё это впечатляюще закручено в образ эдакого Б.Д.С.М.-концлагеря, символика которого одновременно провокативна, смешна, и жутковата: «свеча горит пока тает жир», «форма скроет избитые плечи», «фашики любят с удушением». Сама Бытовуха говорит герою: «снимай с себя всё, как с кредитки», «будь моим унтерменшем» — и повелительно хлещет плёткой.
Может, хоть любовь спасёт? Трэп-песнь на эту тему Чейни погружает в скандинавский биом. «Холодно» — скальдическая мечта о любви с заведомо трагичным концом: «мы не грели друг друга, мы лишь прикасались, чтобы не замёрзли сами». Конечно, о том, как лирические герои тонут в глазах своих лирических героинь, мы уже много от кого слышали. Но сложно припомнить, когда они в последний раз тонули так, что им становилось по-скандинавски «холодно». (Отдельное спасибо за бэд-барс «в конце этой долгой ночи ты назовёшь меня АСОМ».)
Настрадавшись, лирический герой прибегает к релокации куда-нибудь туда, за неметафорическое КПП — об этом трек «Тоска». Эдакий Horus-type трек с более модным вайбом русской народной песни под бит с соответствующими фолк-сэмплами. Но на чужбине герой вдруг сознаёт парадокс — «нет, на этой земле ДЕМОКРАТИИ — НЕ ДАНО ВЫБИРАТЬ: родину или семью». Припев восхитительно прост: «даже если ты атеист и космополит — у тебя на душе русская тоска». А ещё герой словно вместе с нами вспоминает, что это уже седьмой трек, и спрашивает: «Хватит ли духу мне, до конца как дойти?» — и отвечает самым неожиданным для Чейни образом: «„С Богом!“ — скажет мне голос Родины-Матери». О том, почему это неожиданно, поговорим чуть позже, ведь впереди ещё один биом.
«Дзисэй» перемещает нас в Японию. Только к 40-й секунде слушатель понимает, что этот трек — о борьбе с зависимостями «самурая», который однажды решил «попробовать всё» — «глотать дым как кисель» да «выпивать реки до последней капли». Трек, насколько известно, весьма автобиографичен. Это грустно, но его сюжет избавляет от грусти. Ведь по базе «дзисэй» — это жанр предсмертных самурайских стихов, и по ходу композиции лирический герой по капле выдавливает из себя такого вот «самурая», побеждая его в подлинно самурайском поединке — дабы «с безоблачной вершины снова видеть восход». Очередное маленькое перерождение. Респект. Талантливые ЗОЖ-треки — это то, ради чего создавался русский рэп.
Как Родина и ЗОЖ спасают от сциентистской поэтики
Кругосветное путешествие заканчивается выходом героя к Point Nemo. Возможно, устав от путешествий по суше, герой Чейни решил выйти как можно дальше в море-океан, а там вдруг задумался, задумился, — да сжёг себя в лодке. Ну или перед нами одна большая метафора. Самосожжение сопровождает относительно оптимистичный вывод: «этот круговорот страдания лучше, чем ничего». Герой красиво осмысляет свой бунт («крик внутреннего ребёнка» из трека «Я»): «я был таким громким, океан таким тихим». Завершает композицию сэмпл крика новорожденного, который мы, кстати, слышали в начале «Я». В общем, вполне концептуальное завершение — намекающее и на начало очередного цикла жизни «внутреннего ребёнка». Можно снова включить альбом и родиться заново. Заново-заново-заново…
Альбом Чейни хорош уже тем, что в нём нет обилия неуместных панчлайнов-ради-панчлайнов (разве что в треке «КПП», но это интро, там простительно). Образные ряды разных биомов в каждом треке не шибко вычурны — но и это скорее плюс: не душно. И в целом звучат треки бодро, что удивительно для рэпера с таким количеством творческих простоев. Хотя читка у Чейни пока не сильно разноплановая, флоу-парты вышли ожидаемо энергичными, а главное, они находятся на своих местах (например, способствуют атмосфере беготни по палящим пескам в «Мясе»). Помогает альбому и концепция: треки звучат по-разному не в последнюю очередь потому, что для них подобраны сочные биты с элементами разных культур.
Но философски завораживает вот что. Чейни с молодых творческих лет свойственна, назовём это так — сциентистская, атеистическая поэтика. Это странное явление современной культуры, когда артисты к месту и (чаще) не к месту вставляют ссылки на Докинза, размышляют про ДНК, философствуют о дарвинизме, а ещё где-то между этим приплетают и компьютерный образный ряд — «интерфейс, внутренний код, баги». Пролезло это и в новые тексты Чейни, чего стоит одна цитата с трека «Мясо»: «кто ты такой — эгоистичный генетический код». Минус этой современной поэтики уже хотя бы в том, что почти всегда она чудовищно депрессивна. Именно ЧУДОВИЩНО — такая депрессия редко получается красивой. Порассуждал о том, что любовь есть химический процесс, погрустил, сел в лодку и умер. Así va la vida. «Ты рождён умирать, ты рождён страдать», — голос Будды и внутреннего ребёнка заглушает шёпот внешнего Докинза.
Но именно в «Кругосветном путешествии пепла» сциентистской поэтики удивительно мало, и она уместна там, где появляется: служит концепции альбома, идее необходимости бороться, прислушиваться к своему «внутреннему ребёнку» и навеянному им «Я». Ну и разве не показательно, что самым ярким, СОЛЯРНЫМ средством спасения от депрессивной поэтики оказался русский народный трэп «Тоски»?
Не грех ещё раз процитировать: «даже если ты атеист и космополит — у тебя на душе русская тоска». И — «С Богом». Ладно, полезен оказался и японский взгляд на восход с безоблачной вершины после очищения от зависимостей. Вот и думайте!
Слушать «Кругосветное путешествие пепла» на всех площадках
