«Бытиё есть Панчлайн — и никак иначе», — выли десять лет назад в одном клипе тогда ещё андеграундные представители будущего Антихайпа. Кстати, именно в том треке Слава КПСС читал: «...Буду врать в рупор как либералы про Донецк, — враг русских…». Но мы сейчас не об этом.
Десять лет спустя в игре вновь что-то не так, и к панчлайнам в текстах русских рэперов всё больше вопросов. Задают эти вопросы и ведущие музыкальные критики. Так, Даня Порнорэп недавно обвинил большинство панчлайнов в отсутствии образности и слабой связи с персонажами и сюжетом композиций. К дискуссии подключился и музыкальный критик Журнал Пситеррор, констатируя «инфляцию панчлайна» к середине двадцатых, и также обвиняя панчи в отсутствии связи с индивидуальным стилем артистов.
Философия панчлайна
Вкопаемся в проблему. Что вообще такое панчлайн? По базе панчлайном считается некое эффектное, заметное, ударное завершение чего-то, что говорилось до — будь то некоторой сюжетной линии, или образного ряда, или просто сетапа какой-нибудь шутки.
Однако в русской культуре смысл слова деформировался — в одних контекстах расширился, в других сузился. В дискуссиях о кризисе панчлайна это особенно заметно. Под «панчем» здесь зачастую подразумевается просто какая-то игра со словом, каламбур, вордплей. Эта «ударка», в лучшем случае, находится в контексте одной строчки, не завершая некую мысль, шутку, а просто обыгрывая что-то, что было в начале.
По русскому рэпу такое раскидано с приторным изобилием — например,
«Свистом лечу по степи, и, скажу тебе, дело не только во фляге»
- («ковбойский стайл», начало первого куплета рэпера xxxsanek на фите со звездой 2025-го года, пазняксом)
Слово «свист» обыграно в конце строки через «флягу». При этом, связь «свистящей фляги» с последующими строчками, да и с сюжетом трека в принципе, прослеживается слабо. Текст можно представить и без этой игры слов.
Если бы мы сошли с ума, начали занудствовать, и в духе аналитической философии тщательно налаживать терминологический аппарат, правильнее было бы выделить для таких штучек отдельный термин. В современном батл-рэпе подобное не зря стали называть «джебами», «джебчиками» («ударами» слабее «панчей»). Но естественный язык сосредоточился на «панчлайнах», поэтому и мы дальше будем ругать именно их!
Баттл репорт
Копаем ещё глубже.
Что происходит в баттл-рэпе к середине тёмных двадцатых? Из крупных площадок планку держит Кубок МЦ. Потихоньку поднимаются такие некогда андеграундные лиги как ТРИПЛЕТ БАТТЛ и ЧСВ BATTLE.
Но и у старичков, и у новичков возникают схожие проблемы. Например, тяжело обходить баяны. Кажется, будто всё и про всех уже было сказано — тем более, что как среди старичков, так и среди новичков уже как будто бы все со всеми перебатлили. А теперь ещё и цензура врывается как гром в дом. Если даже АК-47 приходится записывать цензурированную версию целого альбома, у батл-рэперов отлетает сразу четверть тем, на которые они любили «панчить». У батл-трэперов — батловиков, одной ногой стоящих уже не в рэпе, а в трэпе (и чаще читающих про «сук», ЛГБТ*-терроризм и вещества) — отваливается и вся половина.
Популярная русская рэп-музыка всё ещё на удивление панчецентрична, и её преследуют схожие напасти. Достаточно сказать, что в 2025 году прогремели релизы таких артистов как Букер, Слава КПСС, Пазнякс, OG Buda и Джон Гарик. Первые трое — воспитанники батл-рэпа, последние двое — представители детройт-рэпа, в котором «панчлайн» в широком смысле вообще повсеместен.
Вдобавок, в 2025-м вновь напомнил о себе жанр заведомо панчецентричных диссов — миллионы просмотров собрала перепалка Инстасамки и Мэйби Бэйби. А под конец ушедшего года ещё воскрес и Оксимирон*, и в новом альбоме «Национальность: нет» он выдал такие баяны и примитивные вордплеи, что дрогнула даже его совесть в лице Дани Порнорэпа — отсюда и та дискуссия, с которой мы начали.
Конечно, и на заре панчецентричного рэпа баянов и примитива тоже было очень много. Но тогда над этим Общим Делом русского рэпа ещё сверкала вдохновляющая, драйвовая заря. Многое можно было простить, разговоры о проблеме жанра ещё не создали кипящий накопительный эффект, и явственно, до жути, на фоне тьмы фристайлил мёртвый фонтан. А теперь — накопилось, накипело.
Чем музыка больна
Можете провести небольшое полевое исследование. Уверен, у каждого есть знакомый рэпер, возможно даже не один. Вот и спросите у него, как он пишет свои панчецентричные тексты. Если он честный человек, он опишет процесс примерно как я: я сажусь за текст; у меня рождаются мысли; некоторые рождаются сразу как цельные конструкции сетап-панчлайна, потому что у некоторой шутки (образа, истории) — есть КУДА её закончить.
Возможно, так была написана строка Букера «Never more я говорил // Но я себе это накаркал» (трек «Сердце») — прикольная отсылка одновременно к стихотворению Эдгара Аллана По и к «Песенке Гремлина» Оксимирона*, ещё и хорошо работающая в контексте куплета. Но вот другие рождаются из сора такого, что не приснился бы ни нейросети Sora, ни Анне Ахматовой.
А уж что Оксимирон* нам всем накаркал — над тем плакала половина маршрутки (и смеялась половина рэп-общественности):
Частная бухта, ведь я money инвестирую // Я не пизжу, я манифестирую
Трагедия: я рэпер, я пишу какую-то мысль, и сам жанр заставляет меня как-то обязательно ДОБИТЬ её «панчлайном»: хоть какой-то да игрой слов, каким-то да сравнением, неважно, какого качества: это НАДО делать. Ведь battle rap makes me do it.
Вот в кои-то веки и хочется заступиться за Оксимирона*. Он сделал очень плохо не только потому, что иноагент и бывший ашкеназский националист, а ещё и потому, что болеет сам жанр. «Музыка больна», как в 2025-м успел спеть Хаски.
Но тем и любопытнее смотреть на то, как музыка пытается выздоравливать.
И лишний симптом болезни, и способ выздоровления панчлайна — уход большой части и батл-рэпа, и музыки в бэдбарсы, иронию, а то и в метаиронию.
К примеру, жанр русского детройт-рэпа прекрасно проклят. Одна из ключевых его текстовых фишек — это обилие целенаправленно абсурдных панчлайнов и джебчиков, желательно, закрученных в не менее абсурдную рифмовку, ради которой можно изнасиловать и смыслы слов, и их ударения. Касающиеся этого жанра артисты позволяют себе абсолютно всё. К примеру, такое читает русский всадник детройт-апокалипсиса OG Buda: «От тебя нет пользы, белый, ты — оса // Я даю им мёд для ушей, я — пчела». И эти сравнения, которые иной рэпер выдал бы разве что в ходе пьяного фристайла, удивительно хорошо работают в контексте милого и одновременно энергичного речитатива Буды, особенно когда что-то такое чередуется пятью глагольными рифмами, а потом и лайтовой детройт-рифмовкой — «влюбляться мне // длятся мне //глянца мне». Подобный стиль сам по себе кажется прекрасным стёбом над осточертевшим и оверъюзнутым тропом вордплея. И этот стёб оказался настолько продуктивным, что стал стилем не одного рэпера. В частности, в конце 2025-го вышел z-детройт альбом «Тёмные двадцатые» Глеба Бабки.
У баттл-рэпа свои панацеи и Парацельсы. Наиболее сияющий представитель молодого поколения баттл-рэпа, Доктор Капусту (баттлил и раньше, но переродился, органично влившись в ряды новичков) — целенаправленно инвестирует в панчи не столько по оппоненту, сколько по себе: обыгрывая свой образ в толпу и на камеру.
Сначала с этого ловишь кринж, а потом привыкаешь, и сам искренне смеёшься с фриковато, но энергично зачитанных строк вроде — «Выгнал суку из квартиры, чтобы не мешала отжиматься», «Я вчера голыми словами приручил крокодила в зоопарке». Необходимость инвестировать панчиками в свой собственный образ, облагораживать его красивыми и самоиронично-абсурдистскими понтами, сияя на фоне невзрачного оппонента, Доктор Капусту с друзьями в различных интервью преподносит как осознанную культурную стратегию.
Наконец, необычайную популярность в баттл-репе сыскала изысканная детройт-рифмовка — тот же Капусту начал свой недавний батл с таких порвавших зал строк: «…мы начинаем баттлить в полвторого. Может, я и не смог разнести потолок первого клуба, но точно разнесу пол второго». Казалось бы, что может быть проще такой рифмы — но да, теперь и простота опять в цене.
Альтернативная медицина
Другой способ предложен пока ещё подозрительно андеграундной движухой под названием Вупсень Виттон Клан, в частности, рэпером Зангези. Обобщая, метод таков: пытаться синтезировать некоторые трэп-средства (от автотюна до ярко выраженного индивидуализма в лирике) и поэтичность, яркую образность, метафорику, а заодно и чуть более серьёзные и даже по-своему почвеннические смыслы.
Язык типичного трэпера зачастую космополитичен, его индивидуализм и манерность входят в слишком радикальный конфликт с какими-либо коллективизмами и соборностью — а вот вупсень-трэпер Алоэ Бисквит обыгрывает обнажённость чувств своего лирического героя через шикарно нагруженный тюном напев — «Я как Великий Новгород — в одних колоколах». «Панчики» в подобном рэпе тоже встречаются, — кажется, их даже слишком много в новом альбоме Зангези «Суверенное Сияние», — но они осознанно отодвигаются куда-то на второй план и служат подпоркой эффектным интонациям и образам.
Пожалуй, на момент середины тёмных двадцатых это самые интересные и многообещающие способы реанимации панчлайна и его постановки на службу убедительному творчеству. Абсурдизм и стёб мы, русские, в меру любим и уважаем; рифмовать умеем и хорошо, и намеренно плохо. Подвязанных к персонажам панчлайнов очень заждались, а уж синтезировать поэтичность с современными музыкальными средствами умеем лучше, чем разваливать империи.
Может, явятся и другие способы, а нам остаётся только обнадёженно наблюдать: панчлайн сдох, но до сих пор стонет, и стоном этим потихоньку воскресает.
* - 1. в списке иноагентов Минюста РФ; либо 2. организация, признанная на территории Российской Федерации нежелательной, экстремистской и др.