Сифилис и его друзья

Сомнительные удовольствия или сказ о том, как армия и правительство США искали лекарство от сифилиса, но заразили тюрьму гонореей, негров в Алабаме — сифилисом и Гватемалу — всем сразу

 Однажды в славном Штате Алабама…

«Все болезни от нервов, и только сифилис — от удовольствия» – этот афоризм приписывается Ги де Мопассану, который умер от нейросифилиса и разбирался в этом вопросе не хуже некоторых молодых врачей. Неизвестно, каким бы ещё афоризмом разразился французский писатель, узнав про историю эксперимента с сифилисом в славном городе Таскиги (штат Алабама), но наверняка оставил бы какой-то едкий и неприятный комментарий о добрых докторах, чиновниках и политиках. Так что же случилось в славном городке Таскиги с населением в 3 тысячи человек, и почему эта история навсегда изменила отношение чернокожих в США к здравоохранению? 

Начиналось всё, как и положено, за здравие. В 1932 году представители отдела по борьбе с венерическими заболеваниями Службы общественного здравоохранения США (СОЗ) профинансированного фондом Розенвальда, прибыли в маленький город с преимущественно чёрным населением. Прибыли они с простой целью — вести наблюдение за нелеченым сифилисом у группы чёрных мужчин. Намеревались наблюдать в течение одного года, а затем уже продолжить исследование, сопряжённое уже и с лечением болезни. 

Таскиги был выбран по нескольким причинам: здесь имелись медицинский институт и врачи; поскольку нашествие долгоносика выкосило урожай хлопка, правительство округа находилось в перманентном кризисе и было вынуждено закрыть все государственные школы, не говоря уже о медицинских программах; местное население представляло собой забитых, бедных и необразованных чернокожих. 

Сам же округ буквально кишел больными сифилисом. В таких условиях можно было провести идеальное исследование, а пациенты, лишённые какой-либо надежды на медицинское обслуживание, готовы были пойти на что угодно. 

Неудивительно, что первое появление медицинской команды в городе оказалось воспринято с восторгом. И лишь малая часть чернокожего населения заподозрила, что здесь что-то не так. 

Поначалу учёные и врачи действительно следовали плану: отобрали группу больных из 399 человек, контрольную группу здоровых наблюдаемых в числе 201, собирали анализы, проводили исследования, осматривали и вели отчёты… Среди прочего, подумывали действительно вылечить больных к концу эксперимента. Однако Великая Депрессия нарушила эти планы. Фонд Розенвальда не смог более финансировать исследование, а СОЗ счёл, что не станет более выделять средства на лечение чёрных провинциалов. 

В результате руководивший исследованием доктор Кларк Талиаферро отказался от дальнейшего участия в эксперименте. Однако директор местной клиники по лечению венерических заболеваний Оливер Венгер и главный хирург СОЗ Томас Парран по-прежнему усматривали большой потенциал в эксперименте и не пожелали его сворачивать. Поэтому исследования продолжались, а новым руководителем назначили врача по имени Реймонд Алоизиус Вондерлер. Последний хоть и заведомо собирался обманывать пациентов, но тем не менее искренне был убеждён, что эта работа поможет в поисках лекарства от сифилиса. 

После резкого обрубания финансирования приоритеты сменились, и целью эксперимента стало длительное наблюдение именно за чернокожим населением, больным сифилисом. Тогда считалось, что у чернокожих и белых оно протекает по-разному, и учёным хотелось сравнить собираемые наблюдения с исследованием из Норвегии, ретроспективно оценивавшим последствия заболевания сифилисом у белых мужчин. 

Исследователи оправдывались тем, что чернокожие всё равно либо не пойдут к врачу сами, либо не смогут себе это позволить, а потому медики делают благое дело, изучая последствия болезни и ища лекарства. 

Решено было не сообщать пациентам, чем они больны в действительности, но делать вид, что лечить их будут от «плохой крови» (bad blood) и каких-то иных болезней. Ежели человек соглашался на участие в эксперименте, его ожидал целый пакет благ: бесплатные медицинские осмотры в Университете Таскиги, проезд до клиники и обратно, горячее питание в дни осмотров, бесплатное лечение незначительных заболеваний, а также похороны за счёт государства (правда, только после вскрытия).

Тех, кто сомневался, убеждали с помощью простого трюка — группа чернокожих медиков в лице директора института Роберта Русса Мотон, медицинского директора института Юджина Диббл, медсестры Юнис Лори и прочих чернокожих врачей и медицинских специалистов, выступала живым рекламным щитом программы — они, как чернокожие, призваны были внушать доверие местному населению.

Именно Диббл и Лори уговаривали пациентов подписывать бумаги, выезжали на дом к сомневающимся и привлекали других чернокожих специалистов к программе. Остаётся открытым вопрос, знали ли Мотон, Диббл и Лори об истинных целях исследования. Скорее всего, они прекрасно понимали, что делают, просто либо не могли ничего противопоставить (что сомнительно), либо решили закрыть глаза на сомнительные грани своей работы, ведь пока шло исследование, государство выделяло большие деньги. Как только программа закрылась бы, правительство и СОЗ сразу бы утратили интерес к маленькому городку. В этом дело или нет, но чернокожие работники продолжали участие в проекте вплоть до его завершения, помогая правительству США проводить далеко не самый гуманный эксперимент.

Понимали ли врачи, что, просто наблюдая за больными, они просто будут ждать, пока эти люди ослепнут, оглохнут, получат сердечные заболевания, пока их кости разрушатся, а нервная система поломается и, в конце концов, эти люди буки мучительно умирать у них на глазах? Да, понимали. 

Если сначала планировалось лечить пациентов арсфенамином, сальварсаном, ртутными мазями и висмутом (как тогда лечили сифилис по всей Америке), то после перепрофилирования программы, было решено лишь имитировать лечение, не давая даже эти малоэффективные средства. Врачи и медсестры под видом лечения пичкали больных плацебо и проводили медицинские исследования, которые, якобы должны им помочь. Дело дошло до абсурда: когда залеченные чернокожие не пожелали, чтобы им делали болезненные и опасные пункции спинного мозга (люмбальные пункции), экспериментаторы поставили вопрос ребром, заявив, что, отказавшись от пункции, пациенты потеряют последний шанс на бесплатное лечение и будут вычеркнуты из программы. Это был неприкрытый шантаж, детали которого не имели отношения к реальности, но он сработал. Подвергнувшись давлению как со стороны белых организаторов, так и со стороны «своих» чёрных медспециалистов, пациенты сдались и согласились на пункции. 

Наконец, эксперименту вроде бы должен был прийти закономерный конец: в 1940 году был выделен пенициллин, а к 1943 году уже доказали его эффективность в борьбе с сифилисом. Энтузиаст проекта Реймонд Вондерлер был удовлетворён — лекарство, наконец, найдено. Теперь он не видел смысла в продолжении исследования, покинув проект. Воендерлер считал, что собрал достаточно данных, которые можно использовать в дальнейшем. Но… американское правительство посчитало иначе, и эксперимент продолжился. Упёртость властей поражает — они продолжили программу, хотя теперь она была лишена всякого смысла.

Более того, в 1941 году произошёл грандиозный скандал. 256 больных, участвовавших в эксперименте, оказались призваны в армию и… не прошли медицинскую комиссию. Больные узнали, что страдают сифилисом, и потребовали от местных врачей срочно принять меры. 

Экспериментаторы не только не стали помогать, но и любыми доступными методами решили препятствовать лечению. Игнорирование проблемы и попытка замести её под ковёр обернулось витком распространения болезни. Всё это едва не привело к заражению солдат из группы легендарных «Тусгикских лётчиков», чернокожих пилотов из ВВС США. Например, заболел Фредди Ли Тайсон, работавший в аэропорту Мотон, где учились пилоты. 

Кроме очевидного провала с попыткой скрывать диагноз пациентов, давали о себе знать и другие сложности. За прошедшие 10 и более лет со старта эксперимента многое случилось: часть больных скончалась, другие пациенты переехали, иные узнали про свой диагноз от других врачей, а некоторые умудрилась обойти все запреты и получить адекватное лечение вместо плацебо.

Несмотря на всё СОЗ продолжила эксперимент и после 1947 года, когда по городам и весям США покатилась кампания лечения сифилиса с помощью антибиотика. А вот несчастным участникам известного нам эксперимента запретили получать лечение в других местах и сообщили: лекарства не существует до сих пор. А всё, что они слышат из СМИ или от других чернокожих, это, мол, только бессмысленная шумиха и попытка лишить их бесплатной медпомощи. 

В 1943 году во главе эксперимента встал эпидемиолог из СОЗ Джон Родерик Хеллер, который не просто знал об антибиотиках, но и активно их внедрял, продвигал и требовал использовать везде, где это возможно. Кроме Таскиги. Если Кларк Талиаферро, начиная эксперимент, намеревался лечить людей, а Реймонд Вондерлер действительно надеялся найти лекарство, то вот Хеллер не ставил никакой цели по лечению, диагностике или хотя бы коррекции состояния больных. Ему было просто «интересно посмотреть», как далеко может зайти болезнь, если за ней, бездействуя, наблюдать в столь удобных условиях.

Конечно, исследование было полностью скомпрометировано, даже если не учитывать столь жестокий посыл. Изначальные условия предполагали группу больных, контрольную группу, конкретные сроки и чёткое понимание того, что люди не знают, чем они болеют. К 1943 году от этих условий не осталось ничего, а применение препаратов в самом начале эксперимента не привело к излечению, но смазало клиническую картину и уничтожило саму вероятность наблюдения за «чистым» сифилисом. Более того, к моменту, когда Хеллер возглавил эксперимент, сами сотрудники СОЗ уже относились к делу легкомысленно: анализы сдавались небрежно, забор крови часто был плохого качества, давая ложноположительные результаты. Сверх того, пациенты, предоставленные сами себе, заражали людей из контрольной группы. Люди же из группы заражённых излечивались от сифилиса у других врачей, а сами врачи, осознавая, что их эксперимент рушится, стали подделывать данные анализов и исследований, путая материалы между группой сифилитиков и контрольной группой. 

Неудивительно, что к 1950 году и сам Хеллер потерял всякий интерес к происходящему. Его борьбу с венерическими заболеваниями по всей стране (кроме несчастного города) высоко оценили. Хеллер стал президентом Американской ассоциации венерических заболеваний, а затем и директором Национального института рака. Так что, при первой возможности Хеллер скинул бесполезную обузу с себя на СОЗ и местный Центр по контролю и профилактике заболеваний.

Занимательно, что всё это безумие никогда не скрывалось, ведь… данные СОЗ публиковались открыто. Долгое время просто никому не было дела до эксперимента, пока в 1955 году врачи Остин Дейберт и Альберт Искрант не раскритиковали исследование как бесполезное с точки зрения науки. В свою очередь Каунт Гибсон, доцент Медицинского колледжа Вирджинии в Ричмонде, осудил неэтичность эксперимента. 

Однако мнение учёных проигнорировали. Проигнорировали и письма врачей Ирвина Шаца (в 1965 году), эпидемиолога Питера Бакстуна (в 1966 году) и статью Уильяма Картера Дженкинса (в 1968 году), которые требовали прекратить опасное исследование. 

В 1969-м группа чёрных врачей предложила The New York Times и Washington Post поставить на первую полосу статью с осуждением эксперимента, однако тогда скандал удалось замять. 

Тем не менее, поняв, что дело начинает дурно пахнуть, Центр по контролю и профилактике заболеваний выкатил пространный ответ. Было заявлено, что исследование поддерживают Американская медицинская ассоциация и Ассоциации чернокожих врачей, а потому эксперимент будет продолжаться до смерти последнего участника и его вскрытия.

Эпидемиолог Питер Бакстун не сдался, продолжая писать письма не только в государственные службы, но и журналистам. И ему воздалось. В 1970 году информация о сомнительном эксперименте, наконец, получила обсуждение на страницах газеты Washington Star, но этим всё и кончилось на время. Однако 25 июля 1972 года к внимание к истории привлекла статья в «Associated Press», а на следующий день вся Америка узнала о городке в Алабаме с благодаря первой полосе New York Times. 

На статью обратил внимание Эдвард Кеннеди — младший брат покойного президента США Джона Кеннеди и генерального прокурора США и сенатора Роберта Кеннеди. Эдвард Кеннеди, представитель штата Массачусетс в Сенате, потребовал созвать слушания в Конгрессе с участием Бакстуна, Центра профилактики и СОЗ. Это стало началом публичной порки и разбора полётов, который закончится трагикомично. 

Чёрный юмор

Итак, что мы имеем? Начавшийся в 1932 году эксперимент по изучению сифилиса к 1972-му превратился в фарс, лишённый всякого смысла и продолжавшийся исключительно из-за упёртости чиновников, которые зачем-то желали довести дело до конца любой ценой, в том числе и человеческих жизней. После публикаций в СМИ за дело взялся сенатор Эдвард Кеннеди, который инициировал слушания в Конгрессе, приведшие к неожиданным результатам для всех участников процесса. 

На слушаниях выступили активный критик эксперимента Питер Бакстун и его сторонники, а защищали своё исследование представители СОЗ. По результатам слушаний и после возмущений общественности, власти сформировали специальную консультативную группу для проверки исследования, внезапно выяснив: пациентам врали, их лишали лечения, от них скрывали диагноз. Очевидно, такое исследование необходимо прекратить. 

16 ноября 1972 года эксперимент, длившийся 40 лет, официально завершился. Итог таков: 28 пациентов погибли непосредственно от сифилиса, 100 умерли от осложнений, 40 жён пациентов были инфицированы, и 19 детей родились с врождённым заболеванием. Из всей группы больных на тот момент осталось в живых 72 человека. Стоит ли говорить, что оставшиеся были не в восторге и требовали восстановить справедливость? 

Они подали коллективный иск в 1974 году, и государству ничего не оставалось, как выплатить компенсации на сумму в 10 млн долларов США (на современный курс это около 65 млн долларов). Кроме того, выжившим участникам и членам их семей, заразившимся в результате исследования, предоставили бесплатное лечение.

В самом здравоохранении начались серьёзные перемены. Было создано управление по защите прав человека в исследованиях; были приняты федеральные законы, требующие наличие институциональных наблюдательных советов для защиты прав человека в исследованиях. 

Но было уже поздно. Чернокожие в США, узнав об истории в маленьком городке, уже пересказывали её на свой лад: коварные белые врачи заражали чёрных жителей города, издевались над ними и специально ждали их смерти. Все же чёрные, участвовавшие в эксперименте как организаторы, были либо предателями, либо же ничего не знали. 

Последствия эксперимента аукаются до сих пор — даже в современных США чернокожие не доверяют врачам и системе американского здравоохранения, часть из них убеждена, что их специально будут заражать СПИДом или гепатитом, а вместо настоящих вакцин будут пичкать ядом. От белых же врачей многие заведомо ожидают пренебрежительного отношения. 

Не помогли даже официальные извинения, принесённые президентом США Биллом Клинтоном в 1997 году. Клинтон провёл в Белом доме церемонию в память о выживших участниках исследования в Таскиги. 

Подобное отношение заметно проявилось во время пандемии COVID-19, когда чернокожие активисты призывали не вакцинироваться и не соблюдать карантин, который вводят белые врачи.

Впрочем, нетрудно догадаться, почему чернокожие проявляли скепсис. Всё-таки американское правительство сначала откупилось, а затем постаралось забыть об истории. Организаторы не были привлечены к ответственности. Вполне понятно, что поэтому для многих чернокожих история Таскигийского эксперимента стала символом несправедливости. 

Когда последний участник эксперимента умер в 2004 году, казалось бы, для американского здравоохранения навсегда закрылся неприятный вопрос. Однако в 2005 году Сьюзан Реверби из колледжа Уэлсли обнаружила записи одного из врачей-участников эксперимента и вдруг выяснила: в период с 1946 по 1948 год аналогичный, но куда более масштабный и кошмарный эксперимент происходил также и в Гватемале. Конечно, это вызвало новую волну разбирательств. 

Индианский централ, ветер северный

В 1930-е годы американское правительство серьёзно озаботилось распространением заболеваний, передающихся половым путём, и пыталось понять, можно ли его сдержать. Один из организаторов эксперимента в Таскиги — главный хирург США Томас Парран, решил не останавливаться на достигнутом. В то время эксперимент в Алабаме продолжался, и его результаты были ясны не до конца. Парран тем временем продолжил изучение ЗППП, дабы не допустить распространение инфекции в армейской среде в будущей мировой войне. 

Исследовались возможности, позволяющие остановить распространение гонореи и достичь её излечения, сразу после того, как человек заразился, т. е. исследовались вопросы постконтактной профилактики. Выбор столь необычной темы был понятен: в те времена единственными способами постконтактной профилактики были введение протеината серебра в половой член да нанесение белой каломельной мази со ртутью на орган и лобок. Военные понимали: в условиях боевых действий никто из солдат заниматься подобным не будет, а потому нужны были иные способы профилактики.

Вопрос был за местами, где можно незаметно для общества провести исследование. В 1942 году чиновники избрали для эксперимента места лишения свободы. Выбор пал на тюрьму Терра-Хот в штате Индиана, которую открыли совсем недавно. Эта учреждение позиционировалось как тюрьма нового типа. Президент Бюро тюрем Джеймс Беннетт называл её «одним из символов американского образа жизни», ведь «мужчин отправляют в тюрьму в качестве наказания, а не для наказания». С другой стороны, в тюрьме содержались те, кто не совершил серьёзных насильственных преступлений, и в случае инфицирования ЗППП не должен был нанести особого ущерба обществу. Новизна тюрьмы гарантировала чёткость проведения эксперимента с медицинской точки зрения, ведь использовалось новое оборудование, а врачи ещё не успели выгореть на работе.

В отличие от Алабамы, здесь участниками эксперимента были белые, а потому об обмане, шантаже или попытке запугать не могло идти и речи. Более того, Томас Парран категорически запретил использовать заключённых «втёмную», требуя от учёных согласий на проведение эксперимента со стороны пациентов. 

Врачи Джон Катлер, Джон Махони, Джозеф Эрл Мур и Кассиус Ван Слайк услышали шефа и предложили узникам Терры-Хот следующие условия: да, их заразят гонореей, но зато они получат 100 долларов, сертификат отличия, рекомендательное письмо в комиссию по условно-досрочному освобождению, лечение и бесплатное обследовать на предмет других заболеваний. 

Заключённые должны были подписать соглашения об отказе от претензий, а также понимать, что конкретно с ними будут делать врачи. Стоит заметить, что к исследованию не допускались люди младше 21 года. 

В целом нашёлся 241 доброволец, и в сентябре 1943 года эксперимент начался. Само исследование планировалось проводить один год, но почти сразу всё пошло не по плану.

Во-первых, во время забора образцов от индианских проституток, выяснилось: все они болеют совершенно разными штаммами, и соответственно подопытные окажутся инфицированы разными вариантами гонореи, что изрядно усложнит эксперимент. 

Во-вторых, прокля́тые зеки всё никак не собирались заболевать, несмотря на все старания, а лабораторные исследования не могли ни подтвердить, ни опровергнуть наличие заболевания. 

В-третьих, метод заражения через нанесение образца гонореи на кончик полового члена вызывал вопросы у самих учёных, а администрация тюрьмы по вполне понятным причинам (в том числе и религиозным) категорически выступала супротив «обычных контактов» заключённых с проститутками. Поэтому нужного результата исследователи так и не достигли.

Парран остался недоволен: потрачены деньги, а врачи даже не могут сказать, сколько заключённых заболело, и чем они болеют в принципе. Поняв, что никакого толку от исследования не предвидится, летом 1944 года организаторы завершили эксперимент досрочно. Все заболевшие участники получили лечение и всё, что им полагалось, а кому-то достались деньги и УДО. 

После неудачи в тюрьме Терра-Хот было принято решение провести изучение заражения гонореей и другими ЗППП и постконтактной профилактики в «естественных условиях». Но где же? 

Военные предложили «элегантное», с их точки зрения, решение. Поскольку преднамеренно заражать американцев, даже чернокожих, им никто не позволит, как и специально использовать проституток для подобного заражения внутри США, значит, надо перенести эксперимент в другую страну. Выбор пал на нищую Гватемалу: её власти после отгремевшей октябрьской революции 1944-го года и свержения хунты искали легитимности и денег. Новое же гватемальское законодательство позволяло заключённым вступать в контакты с проститутками.

Неизвестно, понимали ли гватемальские учёные и врачи до конца, что именно они делают, приглашая в страну американцев. Однако факт остаётся фактом: в Гватемалу исследователи прибыли по приглашению правительства и с одобрения Хуана Фунеса, главы Департамента по контролю за венерическими заболеваниями Гватемалы. 

Внутри самих США идея вызвала большие сомнения (особенно на фоне неудач в тюрьме и в Алабаме). Но под давлением главного хирурга США Томаса Паррана и полковника Джона Роджерса правительство согласилось на авантюру, отправив в страну группу во главе с Джоном Катлером. Этот человек успел поработать в Таскиги и не обошёл стороной опыт Терры-Хот. Катлер, среди прочего, прихватил с собой Джона Махони и Кассиуса Ван Слайка, вместе с которыми уже проводил эксперименты в Индиане. 

«Элегантное» решение трудностей с законом

Когда организаторы учли ошибки и подобрали удачную среду для экспериментов, они, было, поверили, что отныне дела пойдут в гору. Однако получилось как всегда.

Прибыв в Гватемалу в 1946 году, отряд учёных во главе с Джоном Катлером стал исправлять ошибки прошлых лет. Вместо того, чтобы мучиться с согласиями, шантажом и заигрыванием с местным населением, они попросту подкупили местные власти — главных врачей больниц, полицейских и офицеров, обещая им за помощь в исследованиях деньги, припасы и решение насущных проблем. Гватемальские полицейские, военные и врачи взяли на себя тяжёлую ношу добычи уговоров участников. Они не стали себя утруждать ещё больше, предпочтя не сообщать подопытным о том, что с ними вообще будет происходить: «придёт добрый белый доктор и что-то там с тобой сделает, но всё будет хорошо, не переживай».

Американцы решили не заражать подопытных всем подряд, а вводить вполне конкретные штаммы заболеваний. Для этого местных проституток инфицировали конкретными микробами, которые были выведены в кроликах, и уже после определения штамма, введены женщинам. Процесс строился так, что проститутки за деньги занимались сексом с заключёнными, а учёные тем временем вели наблюдение, делали выводы и назначали лечение. Заключённым никто не поведал о целях эксперимента, почему-то заключавшегося в совокуплении с незнакомками, и «пациенты» решили выжать максимум из ситуации. 

Планы организаторов разбились о желание сэкономить. Учёные не желали переплачивать, и потому пояснили проституткам: их задача вступить в половой контакт с 8 мужчинами за 70 минут (то есть, по 8–9 минут на человека). В массе своей жрицы любви почему-то отказались от столь заманчивого предложения. А те несчастные, что согласились, потратили силы зря — «пациенты», получив приятное времяпрепровождение, отказались повторно сдавать анализы… в результате не получилось узнать, произошло ли заражение или нет. 

Но ничего, решение нашлось быстро — директор психиатрической больницы «Асило де Алиенадос» Карлос Сальвадо предложил использовать своих пациентов за денежное вознаграждение, доставку лекарств и оборудования. Как нетрудно догадаться, психиатрические пациенты не могли дать согласие на эксперименты, а самих пациентов подбирали так, чтобы они не смогли понять, что вообще происходит.

Штаммы сифилиса вводились психиатрическим больным в спинномозговую жидкость, втирались в кожу через открытые раны и давались перорально, дабы ускорить процесс заражения. Дело пошло куда бодрее, когда в очередной раз исследователи наплевали на чистоту эксперимента. Медики не стали ожидать порций микробов от кроликов, а принялись вводить бактерии, полученные от других инфицированных и проституток. 

Однако даже такие темпы не устраивали руководство, и тогда было решено использовать бесправных гватемальских солдат. Получая деньги, повышение по карьерной лестнице и поставки оборудования да оружия, гватемальские офицеры и военные врачи за милую душу «сдавали» солдат в аренду добрым докторам, ничего им не объясняя. И вот в 1947 году под руководством Катлера было заражено 600 солдат — кому-то «повезло» получить жаркую ночь любви, кому-то просто инъекционно вводили заразу, а кому-то вводили бактерии и микробы через кожу и открытые раны. 

Но этого было мало. Для ускорения процесса, экспериментаторы опять наплевали на собственные условия, и в дело пошли другие незащищённые слои населения — нищие побирушки, сироты и наблюдавшиеся у венерологов пациенты, которым пообещали новейшее экспериментальное лечение. 

По итогу, через конвейер добрых докторов СОЗ прошло 5128 человек, в возрасте от 10 до 72 лет (при этом, средний возраст участников был около 20 лет). В период с 1946 по 1948 гг. точно известно о смерти 83 пациентов во время наблюдения. Прочих просто никто не считал — это было неинтересно ни американцам, ни гватемальцам. Позднее Джон Катлер клялся и божился, что абсолютно все участники эксперимента получили лечение и медицинскую помощь, однако документы сообщают нам лишь о 820 больных, которые получали лечение В ПРИНЦИПЕ. Информации о том, помогло ли это лечение, в документах не содержится.

В общем, устроив маленькую эпидемию сифилиса и гонореи, а также собрав достаточное количество информации, материалов и препаратов, американская экспедиция в 1948 году покинула Гватемалу, оставив местные кадры следить за процессом, высылая в США препараты аж до 1958 года. 

Каковы же результаты исследования? А их не существует. Огромный массив данных просто куда-то «исчез» и никогда не публиковался. В свою очередь препараты, присылавшиеся из Гватемалы, действительно изучались в гистологических и патологоанатомических лабораториях, однако после прекращения поступления в 1958 году о них особенно не вспоминали. Официальных объяснений, что именно случилось с результатами исследования (были ли они засекречены или просто утеряны), нет до сих пор. И американское правительство не спешит объяснять, как же так вышло. 

Больные гватемальцы никуда не делись, а их родственники, жёны и дети, которые также получили проблемы со здоровьем от этих экспериментов, отчего-то не очень хорошо относились к американской системе здравоохранения, ожидая возможности спросить с добрых американцев. И вот, в 2005 году такая возможность представилась. 

В Гватемале ничего не происходит

Итак, американцы, проведя обширное исследование, удалились из страны, оставив после себя 5128 участников эксперимента и их родственников с венерическими заболеваниями.

В 2005 году (спустя год после смерти последнего участника эксперимента над чернокожими в Алабаме) Сьюзан Реверби из колледжа Уэлсли разбирала документы учёного из Службы общественного здравоохранения США Джона Катлера, который был одним из участников экспериментов в Алабаме. 

Столкнувшись с бумагами, Сьюзан очень удивилась, поскольку никогда не слышала о том, что в далёкой Гватемале американские учёные проводили некие эксперименты. Исследовательница обратилась за помощью к Фрэнсису Коллинзу, директору Национальных институтов здравоохранения США. Он надавил на нужные рычаги и… слегка выпал в осадок. По мере чтения документов, отчётов и докладов, «которых никогда не было», внезапно вырисовывались всё более и более занимательные подробности. Эти детали тут же нырнули на страницы прессы, вызвав международный скандал. Забурлило на годы.

1 октября 2010 года президент Гватемалы заявил, что США совершило преступление против человечности. В тот же день ему позвонил президент США Барак Обама, попытавшись принести извинения, официально осудив скандальный эксперимент. Однако не помогло. 

24 ноября 2010 года была начата работа президентской комиссии по изучению биоэтических вопросов, которая пришла к очевидным выводам. В результате извиняться пришлось уже госсекретарю Хиллари Клинтон и министру здравоохранения США Кэтлин Себелиус. Тоже не помогло. 

Тогда правительство обратилось к Национальной академии медицины с просьбой провести ещё одно расследование, которое в 2011 году пришло к выводу, что «эксперименты в Гватемале включали в себя вопиющие нарушения основных этических норм», даже если судить по меркам требований медицинской этики того времени.

Танцы с бубнами и публичные извинения почему-то не убедили родственников пострадавших и правительство Гватемалы в том, что американцы испытывают угрызения совести. Полетели судебные иски. 

В 2011 году семь истцов подали федеральный коллективный иск против правительства США, требуя компенсации за гватемальские эксперименты. В качестве ответчика пострадавшие наметили главу министерства здравоохранения Кэтлин Сибелиус, а требовали компенсацию в миллиард долларов. Однако судья Реджи Уолтон с лёгкостью отклонил иск, изящно заявив, что правительство США не несёт ответственности за действия, совершённые за пределами США. 

Гватемальцы не сдались и в 2015 году собрали новый коллективный иск, в котором уже 774 человека подали в суд не на абстрактное (хотя и вполне конкретное) правительство и министерство, а уже на Университет Джонса Хопкинса, Фонд Рокфеллера и фармацевтическую компанию «Bristol-Myers Squibb» с требованием компенсации в миллиард долларов. Поначалу окружной судья США Теодор Чуанг в 2019 году не принял аргументацию Верховного суда, защищающую иностранные корпорации от исков в американских судах по поводу нарушений прав человека за рубежом, однако в апреле 2022 года вовремя одумался. Судья заявил, что Джон Катлер и его коллеги не действовали от имени Фонда Рокфеллера, а сотрудники Университета Джонса Хопкинса не оказывали содействия или пособничества каким-либо нарушениям закона. Так что, дело кончилось ничем.

По сию пору судебные разбирательства продолжаются, и ни американское правительство, ни Фонд Рокфеллера, ни Университет Хопкинса, ни фармацевтические компании никаких компенсаций не выплачивали и не выплачивают. 

Вместо итога

В истории медицины, человечества и военного дела бывали разные эксперименты различной степени жестокости, глупости и бесчеловечности. Но каждый раз мог встать вопрос, который, с точки зрения одних, полностью оправдывал их поведение, а, с точки зрения их противников, ничего не менял. Тут уместен простой вопрос: какой результат вашей работы? А с этим в конкретном случае всё очень плохо. 

Мы понятия не имеем, какой результат (и, скорее всего, никогда и не узнаем) был у Гватемальской эпопеи, а в случае с чернокожими в Алабаме ситуация ещё смешнее и трагичнее — эксперимент был не просто бессмысленным, он ещё и усугубил ситуацию. 

Подобные истории являются ярчайшим доказательством того, насколько важно в науке и военном деле исследование информации и осмотр ситуации «со стороны». Эти истории показывают, что зачастую увлечённые или заинтересованные в определённом результате люди не способны признать ошибки, прекратить действие ради действия и задать себе вопрос: «а что я вообще делаю?».

Несмотря на то, что речь идёт о делах давно минувших дней, эхо их слышно до сих пор и доставляет немало головной боли как и американскому правительству, так и пострадавшим от его действий. 

Что случилось с героями этих историй? 

Чёрный доктор и один из организаторов эксперимента Юджин Диббл умер в 1968 году, никоим образом не будучи осуждён. Несмотря на первые протесты учёных и врачей, начавшиеся ещё до шумихи в СМИ.

Реймонд Вондерлер спокойно доработал до пенсии, умерев своей смертью в 1973 году. Он застал скандал, но никак от него не пострадал.

Чёрная медсестра Юнис Лори получила премию имени Оветы Калп, уйдя на пенсию в 1965 году. В роли почётного пенсионера она отказалась от комментариев, и в 1977 году дала комплиментарное интервью проекту «Устная история чернокожих женщин». Лори не получила никакого наказания, и в 1986 году умерла собственной смертью.

Ярче всех выступил Джон Хеллер, который на момент скандала был консультантом Национального института рака и Американского онкологического общества. Хеллер не отказывался от участия в эксперименте и всячески его защищал, доказывая, что просто подробно хотел изучить долгосрочные последствия сифилиса. Доктор спокойно доработал до пенсии в 1976 году, до самой смерти спокойно отвечая на любую критику касательно эксперимента. Некрологи держали нейтральную манеру, освещая его деятельность на онкологическом поприще и перечислив его титулы и заслуги (как-никак Венская премия в 1958 году, премия «Мир во всём мире через здоровье» от Фонда борьбы с раком имени Элеоноры Рузвельт и многие другие).

Местные гватемальские кадры такие как Хуан Фунес, Карлос Сальвадо, Женевье Стаут и другие, прекрасно себя чувствовали, росли по карьерной лестнице внутри страны и даже после окончания эксперимента по-прежнему пересылали американцам данные и образцы. Никакого наказания они не понесли.

Главный хирург Соединённых Штатов Томас Парран после окончания своей карьеры получил должность декана новой Школы общественного здравоохранения в Университете Питтсбурга. Затем Парран стал президентом частного фонда «Авалон» (ныне фонд Эндрю У. Меллона), в 1968 году умер уважаемым человеком. В его честь назвали главное здание Высшей школы общественного здравоохранения Питтсбургского университета, которое вплоть до 2018 года носило название Парран Холл. В 2018 году совет попечителей единогласно принял решение отказаться от имени Паррана. С тех пор здание остаётся безымянным.

Джон Махони, учёный СОЗ и один из организаторов эксперимента в Гватемале и тюрьме Терра-Хот, также не испытал проблем. В 1946 году его наградили премией Ласкера за введение пенициллина в качестве стандартного лечения сифилиса в американской армии. В 1948 году Махони стал председателем экспертного комитета Всемирной организации здравоохранения по венерическим заболеваниям, в 1950 году — комиссаром Департамента здравоохранения Нью-Йорка. Устав от суеты, Махони занял пост директора Бюро лабораторий (BOL), где и встретил смерть в 1954 году.

Глава эксперимента и чиновник СОЗ Джон Чарльз Катлер никогда не испытывал угрызений совести, считая, что его эксперимент чисто медицинский, а критика его методов работы необоснованна. После эксперимента он продолжал работу в СОЗ, в 1949 году — в ВОЗ, где служил его старый знакомый Махони. Катлер не оставил эксперименты, вновь возвращаясь к любимому делу. Например, в декабре 1954 года он руководил экспериментами с сифилисом у заключённых в тюрьме Синг-Синг. В 1958 году Катлер стал помощником главного хирурга США, а в 1967 году перешёл на пост профессора в Высшей школе общественного здравоохранения Питтсбургского университета, где ещё на тот момент работал Томас Парран. Два года Катлер был деканом Высшей школы общественного здравоохранения, но после первых публикаций об эксперименте в Алабаме решил аккуратно сворачивать удочки. В 1971 году он стал одним из основателей Совета по семейному здоровью Западной Пенсильвании, оставаясь консультантом Питтсбургского университета. После скандала в 1972-м доктор Катлер спокойно продолжил оставаться консультантом при университете и работал до самой смерти в 2003-м. После смены руководства в Питтсбургском университете в 2008-м, университет решил забыть о своём уважаемом сотруднике, и теперь с неохотой упоминает его имя.

Никто из вышеперечисленных врачей, учёных, военных и чиновников так и не был привлечён к ответственности за свои эксперименты в тюрьмах, Алабаме и Гватемале. Вероятно также, что жертвам экспериментов в Гватемале придётся довольствоваться извинениями президента, госсекретаря и министра здравоохранения США.