Аль-Хашд аш-Шааби:

15 декабря 2011 года американская армия официально закончила военную операцию в Ираке, и в стране наступила эпоха кайфа и свободы. Нефть стабильно торговалась по сотне баксов за баррель, американцы ежегодно отваливали субсидии на закупку американской же техники, и в иракской армии всё было круто. За какие-нибудь $200 000 можно было стать полковником, за $500 000 — уже генералом. Естественно, такие суммы легко отбивались за счёт мёртвых душ, продажи американских подарков и старого доброго дорожного рэкета. Словом, военная карьера была отличным инвестиционным проектом. Профессиональные военные что-то гундели и мешали зарабатывать, поэтому уважением не пользовались. Так продолжалось несколько лет, пока однажды иракские силовики не решили разогнать протестный лагерь суннитов в Рамади. И так успешно они его разогнали, что уже в 2014 году ИГИЛ стояло в 100 километрах от Багдада, а 50 тысяч отборных солдат иракской армии ничего не могли с этим сделать, потому что вели тяжёлые бои с забивкой кальяна и уже отдали половину своей зарплаты, чтобы их не отвлекали на всякую фигню. С другой стороны, пока ИГИЛ рвалось к Багдаду, курдская Пешмерга решила превентивно защитить самое святое, что только может быть в сердце каждого иракского курда. Киркукскую нефть.

Последний американский конвой пересекает границу с Кувейтом

На счастье для Ирака, оружие в стране было не только у армии, ИГИЛ и Пешмерги. Будем совсем честны: оружие в те годы в Ираке было у кого угодно. Но из сил, желающих Ирак сохранить, пользоваться им умели только финансируемые Ираном так называемые «специальные группы» — военизированные организации иракских шиитов, самыми известными из которых были про-иранская «Катаиб Хезболла» и «Бригада Обещанного дня», связанная с Муктадой ас-Садром. В эти тёмные для страны дни на помощь Ираку пришли аятолла Али ас-Систани, выпустивший фетву, призвавшую к джихаду против ИГИЛ, и генерал-лейтенант Касем Сулеймани, приземлившийся в Багдаде через несколько часов после призыва ас-Систани и начавший этот самый джихад организовывать. Параллельно с этим оказавшиеся перед лицом полного уничтожения национальные меньшинства северного Ирака создавали свои ополчения, готовясь встретить игиловцев свинцом к лицу. По итогу шиитский джихад, американская авиация и ряд других акторов поменьше, как курды и местные христиане, коллективно запинали ИГИЛ, а сформированные в ходе этой войны ополчения были легализованы как Силы народной мобилизации (аль-Хашд аш-Шааби). Возглавляемое же Сулеймани иранское спецподразделение «Аль-Кудс», прямо создававшее это ополчение, стало известно как лучшее в мире в формировании иррегулярных войск.

Касем Сулеймани и Али Хаменеи

Сейчас СНМ насчитывает 238 тысяч бойцов, распределенных между десятками бригад, в которые, кроме шиитских сил, включались ополчения национальных меньшинств, как, например, христианские Силы обороны Ниневии и езидские YBŞ. В 2025 году должен был быть принят закон, уравнивающий СНМ в правах с армией и официально закрепляющий их роль «второй армии» по аналогии с иранскими КСИР, но под давлением США, Муктады ас-Садра и национальных меньшинств закон был отозван правительством после принятия в первом чтении, и с тех пор проиранские силы перешли к тактике проталкивания мелких поправок и правительственных распоряжений в свою пользу. Государственный бюджет ополчения сейчас составляет 3,6 миллиарда долларов в год, но, разумеется, такие группы, как «Катаиб Хезболла», живут далеко не только на одну зарплату от государства.

Очень легко думать о ближневосточных группировках как о фанатиках с автоматами, которые просто любят взрывы и старую добрую гражданскую войну. Но все это куда больше про фасад и безопасность. Реальная сила проиранских группировок, что в Ливане, что в Ираке, — в строительных компаниях. Для простоты картины представьте себе, что компания «ПИК» и ЧВК «Редут» представляют собой единое целое, где «Редут» защищает коммерческие интересы «ПИК», а «ПИК» тратит заработанные деньги на развитие «Редута», — и получите примерное представление, что такое иранская модель иррегулярных войск. Так работает «Хезболла», так работает КСИР, так работают иракские Силы народной мобилизации.

Финансовая база проиранских сил в Ираке называется «Компания Мухандис». Название переводится на русский как «инженер», но на самом деле является прямой отсылкой к позывному Абу Махди аль-Мухандиса, одного из руководителей СНМ и инженера по гражданской профессии, погибшего вместе с Касемом Сулеймани от рук американцев. Первые попытки организации компании относятся ещё к 2018 году, но окончательно протолкнуть создание официально связанной с СНМ строительной компании ополченцам удалось только в 2022 году. Мешал Мустафа аль-Казыми и ряд других деятелей, пытавшихся держать курс на независимость Ирака не только от американцев, но и от иранских единоверцев. Но к 2023 году их сопротивление было окончательно сломлено, и Muhandis General Company for Construction, Engineering, Mechanical, Agricultural, and Industrial Contracts официально стала государственной строительной компанией, получила в обход всяких юридических процедур землю на ирако-саудовской границе размером с половину Ливана и государственные средства в размере 76 миллионов долларов США. Сейчас компания реализует целый ряд масштабных проектов — от реконструкции исторического центра Багдада до проектов озеленения пустыни. К чести иранских прокси нужно отметить, что они, по всей видимости, единственные люди в Ираке, которые вместо коррупции и торговли нефтью развивают реальный сектор экономики. Правда, с переданной им под высадку пальм земли на территорию Саудовской Аравии иногда прилетают иракские беспилотники, а под многие проекты выделяется куда больше земли, чем экономически было бы необходимо для такой деятельности. Сейчас компания находится под американскими санкциями, а их участие в прокладке оптоволоконных кабелей вызывало серьёзные опасения в Вашингтоне о взятии проиранскими силами под контроль линий связи в Ираке. Впрочем, Багдад все обвинения отвергает, указывая на то, что как государственная строительная компания «Мухандис» занимается своей уставной деятельностью и честно выигрывает тендеры.

Помимо экономической деятельности, СНМ активно занимаются и классической электоральной политикой: на своих первых выборах в 2018 году их избирательный блок занял второе место, а на прошедших в ноябре 2025 года выборах связанные с Силами народной мобилизации партии и союзный им блок «Реконструкции и развития» получили уверенное парламентское большинство. Впрочем, это не означает, что верные Ирану группы безгранично владеют общественным мнением. Во-первых, в 2019 году страна столкнулась с массовыми митингами, организованными движением «Тишрин» — молодёжными городскими протестными группами, выступающими за светское общество и отмену неформальной системы конфессиональных квот «Мухасаса». И, что куда более серьёзно, с фигурой Муктады ас-Садра.

В отличие от большинства иракских деятелей, ас-Садр — не просто очередной полевой командир. В первую очередь, он сын предыдущего лидера иракских шиитов — великого аятоллы Мохамедда Садека аль-Садра и прямой потомок пророка Мухаммеда. Во время американской оккупации, Муктада организовал групппировку «Армии Махди». Его силы, в числе прочего, контролировали важнейший для Ирака порт — Басру. Сегодня его группировка «Сарая аль-Салам» — крупнейшая из не подчиняющихся Ирану частей Сил народной мобилизации, обладающая надёжной поддержкой шиитской бедноты. В 2022 году, столкнувшись с невозможностью сформировать правительство и преодолеть сопротивление проиранских групп в парламенте, он объявил о бойкоте электоральной политики, призвав своих сторонников не только не участвовать в выборах как кандидаты, но и вовсе не приходить на участки. Его войска контролируют Самарру, где за ними закреплено эксклюзивное право охранять Золотую мечеть — одну из главных шиитских святынь. Удивительно, но «Сарая аль-Салам» умудряется обеспечивать безопасность не только святыни, но и всей Самарры, невзирая на то, что это преимущественно суннитский город. Другой крепостью садристов остаётся родной для Муктады город Эн-Наджаф — важнейший для шиитов город, по количеству паломников соперничающий только с Меккой и Мединой. На данный момент Муктада ас-Садр и его садристы — одни из немногих сил, выступающих за национальную иракскую идентичность, против религиозной. В начале войны Ирана и «коалиции Эпштейна» ас-Садр строго запретил своим силам участвовать в конфликте, допуская только гуманитарную работу. Садристы требуют пресечь как использование Ирака для запуска иранских ракет, так и использование коалицией иракского воздушного пространства.

Как можно догадаться, садристы не участвуют в празднике раздачи государственных строительных подрядов. Экономика этого блока, сочетающего религию и национализм, построена на монетизации паломничества и пожертвованиях в различные связанные с ними благотворительные фонды, которые садристы используют в гуманитарной работе. К тому же, несмотря на уход из парламента, места в структурах исполнительной власти движение сохранило, и пока иранские прокси пилят тендеры на мегаломанские проекты, садристы контролируют здравоохранение, электроэнергию и ЖКХ, выступая в качестве «глубинного государства», которое не даёт просто так продать страну Вашингтону или Тегерану.

Как можно заметить, в реальном мире ни шииты, ни курды не укладываются в классические рассказы о шиитской улице и великом Курдистане. Но тем не менее, Ирак остается важной частью иранской «Оси сопротивления». Ежедневно проиранская часть Сил народной мобилизации наносит удары ракетами и беспилотниками по американским объектам, а «Компания Мухандис» активно принимает участие в укреплении границ Ирака с Саудовской Аравией и Сирийской Республикой. Кстати, формально проиранские части СНМ стараются избегать открытого участия в конфликте, вместо этого используя тактику фасадных группировок. В основном они известны как «Исламское сопротивление Ирака», где совместное участие разных бригад позволяет размывать ответственность и избегать ответных ударов американцев и израильтян по штабам. В текущей войне ответственность за удары по американским объектам в Ираке в основном берет на себя сравнительно новая фасадная группировка «Бригады хранителей крови». Естественно, никакую кровь они не хранят, и правильно было бы переводить их название как «Бригады кровной мести» — оригинальное название Saraya Awliya al-Dam отсылает именно к родственникам, обладающим правом кровной мести. Мстят же они в первую очередь за Касема Сулеймани. Их главная ударная сила — любимые всеми «шахеды», а цели главным образом расположены в автономном регионе Курдистан. Естественно, прямые удары по другой части собственной страны от лица, например, «Катаиб Хезболлы», создали бы ненужную внутреннюю напряжённость, а в данной ситуации вся вина возлагается на неизвестных шиитских террористов. Правда, от ответных ударов это спасает не всегда, и к третьей неделе текущей войны базы Сил народной мобилизации все чаще становятся целями для ударов американской авиации. Так, например, 14 марта коалиция нанесла удары по базе 30-й бригады СНМ «Шабак» в Северном Ираке. В данном случае это не отсылка на израильскую разведку, а указание на национальный состав бригады, в которой служат представители местного народа шабаков.

На данный момент интенсивность ударов по американским объектам в Ираке только возрастает, как растёт и количество ответных ударов коалиции, метящих в руководящий состав проиранской части Сил Народной Мобилизации. Но при этом нетрудно заметить, что имея все возможности (а вооружение и численность ополчения вполне себе позволяют атаковать базы США старой доброй пехотой), ни одна из сил не предпринимает попыток перевести ракетно-бомбовый бадминтон в противостояние на земле, опасаясь последствий для и без того нестабильного Ирака. Пока что действия проиранского ополчения выглядят как шаткие попытки сохранить баланс между верностью Тегерану и собственными экономическими интересами. Страна и без того разрушена в ходе предыдущих войн, и пространства для строительных подрядов хватит на добрый десяток лет. Антииранская же часть шиитов использует войну для развития собственных гуманитарных инициатив и борьбы за увеличение собственного влияния среди простого народа. Но обе группы едины в попытках пройти период турбулентности с наименьшими потерями, вне зависимости от исхода войны для Ирана и Израиля.