Элефтерия и танатос I:

Тёмной зимней ночью в бухту, скрывшуюся меж скалистых утёсов, вошёл небольшой корабль. Эти воды, изобилующие маленькими островами и укромными местами для стоянок, слыли настоящим раем для капитанов, не желающих привлекать излишнее внимание властей. Против обыкновения, на этот раз самым важным на борту корабля был не груз, укрываемый от слуг султана, а человек. Уже не молодой, с пышными седыми усами и шевелюрой, он вглядывался в берег, и, дождавшись условного сигнала, спустился в лодку, устремившуюся с ним к берегу. И вскоре группа хорошо вооружённых людей уже скакала в сумраке вглубь полуострова Пелопоннес, также называемого Мореей.

Хотя, может быть, всё было иначе — и человек, не привлекая внимания, сошёл с корабля в одном из местных портов. Документы на чужое имя — за годы странствий это стало привычным… Или помогли соратники в портовой администрации — ячейки «Общества Друзей» охватили уже почти все владения осман в Европе, а тут, в сердце греческих земель, к ним принадлежали едва ли не все христиане. Так или иначе Теодор Колокотрони после долгих лет на чужбине вернулся на родину своих предков, у времени спокойствия турецких властей в землях Мореи пошёл обратный отсчёт.

В судьбе Теодора Колокотрониса отразилась история греческого движения за независимость. Его отец Константин был потомственным клефтом. Клефтами называли тех греков, кто с оружием в руках боролся с турецкими властями (и теми, кого можно было заподозрить в сотрудничестве с турками по причине избытка денег). Для борьбы с ними турки нанимали арматолов — это были те же клефты, но получавшие жалование от турок, и потому боровшиеся против клефтов (и теми, кого можно было заподозрить в сотрудничестве с клефтами по причине избытка денег после встречи с теми).

Отец Теодороса активно участвовал в восстании 1770-1774 годов. Тогда греки, поддержанные пришедшей с Балтики эскадрой Алексея Орлова, восстали и освободили от власти турок Пелопоннес-Морею со множеством островов в Эгейском море. И хотя на материке восстание всё же вскоре было подавлено, на островах же, защищаемых русскими кораблями, оказалось создано так называемое «Архипелагское великое княжество».

Вскоре «революция Орлова» (как эти события подчас именуют в Западной Европе) завершилась и русские ушли — но идея о реалистичности освобождения от власти мусульман крепко завладела умами греческого населения. Колокотрони-старший погиб в бою с османами, его сын продолжил семейное дело. Он побывал клефтом, арматолом, наёмником на службе местных аристократов, оказался крайне неугоден со своим кланом султанской власти, и вынужден был покинуть родину. Теодорос успел послужить русским, британцам и французам, а также пытался заинтересовать греческим проектом Наполеона Бонапарта. Большую роль тут играла Республика Семи Островов (Ионические острова), находившаяся под властью французов, а затем под британским протекторатом. Тут Колокотрони и завязал первые служебные взаимодействия сперва с бонапартистами, а после их ухода с британцами.

За несколько лет до восстания Колокотрони вступил в «Филики Этерию» — тайну националистическую организацию греков, выстроенную по образцу тайных обществ, масонских и парамасонских систем и заточенную на обретение независимости Грецией. «Общество Друзей» своим устройством, пожалуй, близко напоминало систему карбонариев, и сумело распространить свои сети широко, охватывая не только греческие земли, но и греков за рубежом (в том числе и в России).

И вот теперь Теодор вернулся на Родину, дабы принять участие в готовящемся восстании, которому было суждено стать решающим. Не в последнюю очередь это должно было случиться из-за организации одновременных выступлений в нескольких местах разом. И начались они не совсем в Греции.

Если о том, как в Грецию вернулся Теодор Колокотронис мы можем предполагать, то как происходили события, от которых принято отсчитывать начало греческой революции, мы знаем наверняка.

Снова ночь. Но на сей раз не море, а река. Некогда на ней потерпел крупнейшее своё поражение Великий Пётр, и с тех пор Прут множество раз играл роль границы, символической или вполне официальной… Вот и сейчас Прут разграничивает владения Петербурга и Порты. Южная ночь на стыке зимы и весны 1821-го года мерно плещется в водах реки, как вдруг тишине приходит конец, и ночь наполняется гамом сотен ног, лязганьем оружия и стуком дерева.

Вокруг загораются факелы, и множество людей устремляется к берегу, запрыгивая в лодки и стремясь на противоположный берег.

Со стороны, откуда они уходят, за ними наблюдают несколько фигур в зелёных мундирах. Отношения между Российской Империей и её южным «союзником» традиционно напряжены, и потому приказано не чинить препятствий желающим вернутся на Родину, пусть даже и с оружием в руках. И оружие это блестит в лодках и в руках тех, кто стремится к противоположному берегу.

Впрочем, многие из переправляющихся имеют на руках вполне законные документы, удостоверяющие их право находиться тут и выезжать за границу — за последние несколько месяцев канцелярия губернатора в Кишинёве выдала сотни подобных бумаг.

Между тем, лодки достигают противоположного берега. Им никто не мешает — во-первых, турецким войскам по последнему договору с Россией запрещено входить на территорию Дунайских княжеств, а дружины местных бояр не особенно любят воевать. Кроме того в Княжествах уже несколько месяцев бушует восстание — недовольные произволом местных властей, валахи и молдаване под командой Тудора Владимиреску, бывшего поручика русской армии, стяжавшего славу в недавней войне с турками, успешно бьют представителей османской администрации.

Теперь они не одни: воспользовавшись благоприятными условиями и недавней смертью господаря Валахии, к восставшим прибыла помощь.

Одним из первых на берег ступил молодой импозантный мужчина с лихо, но аккуратно закрученными усами. Это Александр Ипсиланти — генерал-майор русской армии, гусар, участник войны 1812 года и наследник известной фанариотской семьи. Он возглавляет большой и хорошо подготовленный отряд, за его спиной авторитет великой страны, которая не раз крепко била осман. Впереди верные соратники по делу борьбы с мусульманами и старые союзники, знакомые отца. Отсюда Александр начнёт путь, который приведёт его к победе.

Александр и его брат Дмитрий — греки и сыновья господаря Валахии Константина Ипсиланти — фанариота, мечтавшего освободить Грецию. Фанариоты — особая группа греков, получившая своё имя как жители района Фанар в Константинополе. Фанариоты получали хорошее образование и составляли одну из опор власти султанов, служа дипломатами, переводчиками и наместниками в областях с христианским, но негреческим населением. Вместе с тем фанариоты пользовались своими льготами и положением, чтобы развивать и поддерживать православную церковь и образование на греческом языке, открывали школы и типографии. И если фанариоты, занимавшиеся торговлей, активно взаимодействовали с Европой, то связанные с административным аппаратом взгляды свои с мечтой о независимости устремляли на север.

В частности, в Молдавии и Валахии в XVIII столетии по воле Стамбула утвердилась власть фанариотов. Дело в том, что местные господари то и дело заручались поддержкой то Габсбургов, то Романовых, и потому османы решили заменить их на лояльную прослойку управленцев в лице фанариотов. И эта система работала, но в XIX столетии стала давать сбой.

Один из фанариотов-наместников, отец Александра и Дмитрия, Константин Ипсиланти, активно сотрудничал с русскими в бытность господарем Молдавии и Валахии (по очереди, до объединения ещё долго). Константин был одним из тех, кто готовил заговор, но был изобличён Портой и оказался вынужден бежать в Вену. Помилованный в политических интересах, он был назначен султаном господарем Молдавии (1799-1802), однако был свергнут, после чего направился в Петербург. Из России Ипсиланти-старший вернулся с русскими войсками — завязалась русско-турецкая война 1806-1812 гг. Константин Ипсиланти, облачённый властью господаря Валахии, мечтал направить валашские, греческие и русские войска на освобождение Пелопоннеса. Однако Тильзитский мир Александра и Наполеона разбил его надежды, и многочисленная семья Ипсиланти эмигрировала в Петербург, где заняла почётное положение. Константин умер в Киеве в 1816 г., но задолго перед тем отправил детей служить в русскую армию, где те преуспели.

В 1820 году греческие «друзья» предложили Александру Ипсиланти стать председателем «Филики Этерия» — «Общества Друзей», и возглавить готовящееся восстание против турецкого владычества. Ипсиланти согласился и поставил на кон всё.

И вот, Рубикон, а точнее Прут перейдён. Вмешаться в дела Княжеств османы не посмеют — это казус-белли, а в России итак многие (кроме разве Императора) мечтают о новой войне, чтобы добить старого врага. «Друзья готовятся» и находят поддержку многих союзником, в том числе и по тайным обществам — в частности, этеристов поддерживают будущие декабристы и члены «Союза благоденствия» вроде Павла Пестеля и такого их симпатизанта-покровителя как знаменитый генерал Павел Киселёв.

Итак, подготовка кипит, а что дальше? Собрав армию, Александр Ипсиланти поведёт её на юг, подобно своему великому тёзке разбивая врагов, где бы не встретил их. Да и не смогут турки собрать значительные силы — как только новости о вторжении дойдут до самих греческих территорий, там вспыхнет восстание — тут можно не сомневаться, ведь этот план «Филики Этерия» готовила давно.

Впрочем, возможно осуществляться планы могли начать и позднее — но вмешались события, относившиеся к Греции и Гетериям лишь косвенно.

«Нам пишут из Янины…» — для большинства современных читателей эти строки ничего особенного не содержат. Ну какой-то восточный деспот, нанимавший европейцев, один из которых его позднее предал. Однако для автора и его современников они были несколько более значимыми. Имя небольшого греческого города Янина в начале XIX века было очень даже на слуху. Али, Паша Янины, начинавший как правитель небольшой албанской области, благодаря интригам и талантливому управлению своими землями (а также помощи единоплеменников-албанцев, занимавших многие должности в военно-административных структурах османского государства), в начале XIX века занял пост сераскира Румелии — наместника во всех европейских владениях Блистательной Порты. Али-Паша активно налаживал связи с различными иностранными правительствами, вёл переговоры о союзе
с наполеоновской Францией и Российской Империей, планируя отложиться от Турции и править собственным независимым государством.

Янинский владыка очень старался выглядеть просвещённым правителем, строящим веротерпимое и современное государство, особенно на контрасте с застывшей в прошлом остальной Османской империей. Но проводить настоящую вестернизацию в горных регионах балканского полуострова — задача сложнач, да и не очень-то на деле Али-Паша к этому стремился, предпочитая заниматься политикой.

Осенью 1820 года, оказавшись из-за придворных интриг смещённым со всех постов, Али поднял восстание. Однако европейские правительства не бросились его защищать, но лишь ограничились любопытством наблюдателей . Союзники же и подчинённые из числа мусульман один за другим переходили на сторону султана. В попытках изменить ход боевых действий Али-Паша принялся распространять призывы к греческому и албанскому христианскому населению сражаться вместе против власти османов.

Лучшего момента для начала восстания можно было ждать ещё очень долго — и «Филики Этерия» стала действовать. Пока же давайте обратим внимание на эту организацию — всё же она попадается нам весьма часто.

Когда после османского завоевания христианские народы Византии оказались в тяжёлом положении, они пытались найти способы выживать во враждебном окружении. Про фанариотов и их роль в Блистательной Порте и развитии культуры греческого народа мы уже говорили. Но небольшая и довольно закрытая корпорация, к тому же географически оторванная от большинства своих соотечественников, вряд ли была способна самостоятельно организовать восстание для обретения независимости. И тут на помощь пришли другие слои греческого общества, в первую очередь торговцы и судовладельцы, из-за своего происхождения и занятия вынужденные постоянно сталкиваться с угрозой жизни и имуществу.

Почти всю территорию Османской империи, от Адриатики до Кавказа и от Дуная до Леванта, занимали пустынные горные местности, и перемещение любых серьёзных объёмов товаров осуществлялось или на судах, или караванами вьючных животных. Для греков, многие века живших на побережьях, морское дело было одной из главных сфер деятельности. После завоевания турками позиции греческих торговцев даже на некоторое время усилились благодаря изгнанию венецианских и генуэзских купцов. Однако настоящим подарком для греческого купечества стало присоединение Крыма к Российской Империи в 1783 году.

Избавленные от угрозы набегов с юга обширные пространства чернозёмов Новороссии стали источником гигантских урожаев зерна, пошедших на экспорт в Европу. Своего развитого торгового флота на Чёрном море у России тогда не существовало — и на выручку пришли греки, занявшие выгодную экономическую нишу. Они активно переходили на русскую службу и получали защиту, положенную всем торговцам, ходящим под русским флагом.

В начале XIX века количество торговых кораблей, построенных на верфях Херсона и принадлежавших русским, не превышало десятка, при общем флоте под российским флагом в несколько сотен судов. И, разумеется, все греческие торговцы, как переехавшие в Одессу и другие порты Новороссии, так и занимавшиеся транзитом зерна и других российских товаров через Эгейское и Средиземное море, задумывались о том, сколь выгодно жить, не опасаясь за свою жизнь и имущество, и о том, что часть из своих средств можно пожертвовать делу освобождения от гнёта иноверцев.

Разумеется, успех в борьбе за независимость против превосходящего во много раз противника недостижим без внешней поддержки. Основная часть населения Греции, от крестьян до фанариотов возлагали свои надежды на вмешательство России, вспоминая о славных годах Архипелагской республики. Но, кроме того, значительная часть фанариотов и судовладельцев в конце XVIII века стали тесно связаны деловыми отношениями с другими европейскими державами.

На рубеже веков по всей Европе возникали организации, объединяющие греческих эмигрантов и стремящиеся привлечь власти иностранных государств к освобождению Греции. Одной из них становится основанная в Афинах в 1813 году «Филомусон Этерия» — «Общество Друзей Муз». В числе основателей присутствовали английские дипломаты, и в целом это общество тесно взаимодействовало с британской аристократией, в среде которой весьма модно увлечение античностью.

Обеспокоенный возможной потерей влияния на ход событий в Греции, граф Иоаннис Каподистрия, статс-секретарь и заместитель министра иностранных дел Российской Империи, объявил в 1814 году на Венском Конгрессе о создании ещё одного «Общества Друзей Муз», привлекая туда высшую аристократию всей континентальной Европы, собравшуюся на Конгресс. Покровителем общества выступил император Александр I.

Оба эти общества, афинское и венское, декларировали своей целью развитие культуры и образования, открытие школ и печать литературы, однако это было скорее благовидным предлогом для привлечения средств на развитие национально-освободительного движения.

И вот в 1817 году в Одессе троица греческих торговцев (как считается) создала «Филики Этерию» — «Общество Друзей». Эта тайная организация, вторая из носивших такое название, уже официально ставила своей целью полное освобождение греков, а затем и всех христианских народов Османской империи от гнёта мусульман. Вероятнее всего за известной нам Этерией стояли некие общества, сведения о которых остались скрыты — сложно поверить, что за пару лет с нуля возможно учредить структуру, объединяющую людей от товарища (заместителя) министра иностранных дел России до погонщиков мулов, мясников и портовых рабочих в захолустьях Пелопоннеса. В пользу этого предположения говорит и то, как быстро и органично встроились в Этерию структуры обеих Филомусон этерий, и проанглийской афинской, и прорусской венской, а проходившие через них пожертвования стали расходоваться целиком на цели одесского Общества.

Так или иначе очень быстро Этерия своими ячейками охватила почти всю Грецию, и распространилась на другие области Балканского полуострова. Среди членов Этерии были лидеры сербского освободительного движения Карагеоргий и румынского — уже упомянутый Тудор Владимиреску. Ячейки появлялись и в Европе, где привлекали множество сочувствующих из числа просвещённой молодёжи, которых нарекли филоэллинами. Позже они примут деятельное участие в восстании, как лично, с оружием в руках, так и созданием позитивного образа восставших в информационном пространстве, сбором средств в поддержку и лоббированием идеи внешнего вмешательства европейских государств.

Активная подготовка к восстанию началась зимой 1820 года. Представители Петро-бея Мавромихалиса, одного из самых авторитетных вождей арматолов (греческой милиции на турецкой службе), прибывают в Санкт-Петербург, где просят взять на себя руководство восстанием Иоанна Каподистрию, ставшего к тому моменту практически вторым министром иностранных дел, отвечающим за восточное направление.

Однако Каподистрия отказывается, не желая терять возможность поддерживать освободительное движение со своей высокой должности, предложив вместо себя Александра Ипсиланти, генерал-майора русской службы и сына бывшего наместника Валахии. И вот Ипсиланти прибыл в Одессу, где начинают собираться члены русского отделения Этерии.

Что было дальше — вы уже, наверное, знаете. Пользуясь отвлечением турецких войск на подавление восстания янинского владыки, объединённые силы румынских и греческих повстанцев успешно занимают Бухарест, а Ипсиланти провозглашается Правителем Греков. На территорию Княжеств отправляются российские офицеры из штаба второй армии, в их числе герой войны 1812 года Павел Пестель. Они проводят разведку и оценивают ход восстания и перспективность вмешательства российской армии.

В конце марта 1821 года восстание вспыхивает уже в самой Греции. Возглавляют его Петро-бей Мавромихалис, глава местных отрядов арматолов, и Теодор Колокотронис, легендарный клефт и офицер британской, французской и предположительно русской службы.

Морея (Пелопонесс), наводнённый агентами Этерии, вспыхивает как спичка. Греки уничтожают турецкие администрации, берут города, вспоминая успехи восстания 1774 года, поддержанного русской Архипелагской экспедицией. Население островов — торговцы или пираты — активно поддерживает своих братьев на материке.

Греки полностью нарушают все турецкие морские коммуникации в Эгейском море и несколькими успешными атаками заставляют турецкий военный флот спрятаться под защиту крепостей в проливе Дарданеллы. Уже 6 апреля 1821 года Мавромихалис, избранный командующим объединённой армией, объявляет о создании в Мессении общегреческого сената. К середине апреля турки контролируют только несколько крупных крепостей с сильными гарнизонами. Восстание распространяется на всю Грецию — восставшие берут Салоники, Афины и практически все земли между этими крупнейшими городами.